Дядя воистину был недоволен. Он сидел в столовой, пил какой-то гнусный на вид отвар, наверняка порекомендованный домашним лекарем, и смотрелся так, будто весь свет ему весьма задолжал. При виде Дориана маркиз поджал губы и поприветствовал племянника холодным кивком. Виконт приблизился, согнулся в почтительном поклоне и протянул эпистолу.
– Прошу извинить меня, Базиль. Меня задержали непредвиденные обстоятельства.
– Обстоятельства, вот как! – пробубнил маркиз. – Если ты задумал совершить променад по парижским борделям, можно было выбрать для этого другой день.
Дориана задела дядюшкина грубость.
– Садись, не торчи тут, как жердь, – продолжал маркиз, разрезая конверт. – Может, хотя бы поведаешь мне, что это за обстоятельства?
– Вчера вечером, когда я возвращался после ужина с братом Николя, в парижском переулке на меня набросились сомнительные личности, – любезно разъяснил Дориан.
Дядя отложил письмо, которое начал было читать.
– Ты ранен? – тревога в его голосе казалась искренней.
– Легко, – отмахнулся виконт. – А нынче утром, увы, я злоупотребил временем. Я сопутствовал на прогулке одной обворожительной девушке, и ее лошадь понесла. Все завершилось счастливо, но на это ушло полдня.
– Однако ты шустр не в меру. Кто бы мог заподозрить! Возможно, из тебя еще выйдет толк, – дядя вновь обозрел Дориана с головы до ног. – Ладно, иди, отдыхай. Сегодня вечером можешь не сопровождать меня, но завтра от бала не уклонишься.
– Благодарствую. – Виконт встал и пошел к двери.
– Хотя бы расскажи, как зовут распрекрасную незнакомку, с которой ты прогуливался, – со смехом попросил маркиз.
Дориан обернулся.
– Мадемуазель Лоретта де Мелиньи.
Он ни разу еще не видел, чтобы люди так живо бледнели. Даже серели. Желтоватая кожа маркиза приобрела свинцовый оттенок, глаза обратились в узкие щелки.
– Что с вами? – ошеломленно спросил Дориан. – Вам дурно, Базиль?
Маркиз помолчал несколько минут, потом тихо произнес:
– Дориан, я тебе поражаюсь. Ты вовсе не такой тихоня, как мне казалось раньше. Мало того что ты успел основательно разобидеть моего портного, впутаться в уличную драку и опоздать из-за любовного свидания, так еще прогуливаешься с мадемуазель де Мелиньи! – Голос дядюшки был полон желчи и плохо скрываемой злости.
– Что она вам сделала? – недоумевающе поинтересовался Дориан.
– Она – ничего. – Маркиз скрипнул зубами. – А вот ее дед, Жером де Мелиньи, – это человек, которого я ненавижу больше всех на свете!
Глава 14
– Прямо старина Шекспир, – пробормотал Дориан, застегивая сверкающие пуговицы нового камзола. – Ромео и Джульетта.
Пуговицы – это была единственная уступка портному, который ощущал себя глубоко несчастливым. Однако Дориан не разрешил ему обвешать бантами все камзолы. Теперь гардероб смотрел вполне пристойно, тем более что юноша наотрез отказался появляться в Версале в кошмарной обуви, в которой и шагу ступить нельзя, – она причиняла гораздо больше мучений, чем затягивающаяся рана. Дядя смирился. После вчерашнего разговора у него не оставалось выбора.
Маркиз категорично запретил Дориану подходить к Лоретте. Смысл был ясен: или безоговорочное повиновение – или никакого наследства. Будущему наследнику де Франсиллона не подобает оказывать знаки внимания внучке графа де Мелиньи. А значит, при встрече с Лореттой придется вести себя отчужденно. Чувства чувствами, но ответственность существеннее. Без дядюшкиных денег Дориану не выжить. А вместе с ним – и всем людям в его поместье.
Дядя такими темными красками расписал графа де Мелиньи, что тот чудился Дориану едва ли не величайшим изувером всех времен и народов. Но внуки не повинны в деяниях дедушки; судя по всему, Лоретта вообще не ведает, что Дориан – племянник злейшего врага ее деда, иначе вряд ли согласилась бы на прогулку с ним. Или отправилась бы? Бес их разберет, этих женщин, что у них на уме…
Пока что в сердце Дориана бушевали ярость и возмущение, поднятые разговором с дядей. Судя по тому, что рассказал маркиз, граф де Мелиньи использует внучку в своих интригах, пытаясь удачно выдать замуж и обрести еще большее влияние, но пока вроде бы не остановил выбор ни на ком из женихов. Арсен, показавшийся Дориану весьма рассудительным и самостоятельным молодым человеком, полностью согласен с таким положением вещей и ни в чем не перечит деду. Лоретте же деться некуда, она целиком во власти этих мужчин. Несчастная девочка. В самом деле – словно птица, угодившая в силки. Таким, как она, нужно вольно парить в небе. Ей для этого дана красота, молодость, живость, ум, богатство… И все это – к услугам человека, которого Дориан мельком видел у их особняка, – графа де Мелиньи, интригана, не брезгующего применять грязные уловки.