А Элдвин все думал. Столько всего лезло в голову. Одна загадка за другой, и конца им нет… Но пусть ответы на вопросы пока подождут. Сейчас надо отдохнуть.
И с этой мыслью он уснул.
Снаружи не прошло ни секунды, а Элдвину показалось, что он провел в оцепенении добрых полдня. Трое из Пророчества решили, что выспались и им пора в дорогу. Эдан поднял голову, и кокон исчез. Фамильяров тут же пронизало холодом – надо прощаться с Эданом поскорее, пока совсем не замерзли.
– А куда ты теперь? – спросил черепаху Элдвин.
– Продолжу путь в Бронзхэвен. Много лет я прожил затворником. Королевство изменилось за эти годы, и мне любопытно взглянуть, как оно там теперь.
Фамильяры кивнули черепахе на прощание и пустились в путь к Повороту. А Эдан неспешно заковылял вниз по пологому склону.
Приближалась полночь. В черном беспросветном небе даже краешка луны не было видно, и дорога тонула во мраке. Элдвин ступал осторожно, опасаясь, как бы не сверзиться с утеса. Спускаться, конечно, не подниматься, но зато коленкам тяжелее. А из-за того, что не видно ни зги, получается в итоге ничуть не быстрее.
– Мне снова приснилась королева, – сообщил Элдвин. – Будто я стою на ковре, а кругом целое поле одуванчиков. И вдруг у меня лапы начинают проваливаться в этот самый ковер, словно в зыбучую грязь. Меня затягивает все ниже и ниже, я падаю в какую-то дыру и оказываюсь в королевских покоях. Там стоит Лоранелла и пытается мне что-то сказать, но тут я просыпаюсь.
– И мне приснился сон, – отозвался Гилберт. – Самый настоящий кошмар. Будто мы с Анурой плаваем в каком-то водоеме, а в нем так и кишат разные червяки.
Элдвина аж передернуло:
– Да уж, кошмар как есть.
– Нет, это как раз приятная часть. А потом – раз! – и все это исчезло. И мы сидим вдвоем в какой-то яме. Прямо издевательство. – Гилберт говорил, а сам смотрел куда-то в пустоту, мимо Элдвина. – Рядом с Анурой я впервые ощутил: вот она наконец, настоящая жизнь. И все вокруг словно начало налаживаться. А тут вдруг эта яма, и моей настоящей жизни как не бывало. Что скажет Анура? И что скажет моя родня?
– Пока я не встретил Джека и вас двоих, я был вообще никем, просто бродяжкой. Не хотел бы я вернуться в те времена, – вздохнул кот. – Но что бы с нами ни случалось, и ты, и я – мы оба остаемся самими собой.
Их беседу прервало какое-то постукивание. Фамильяры осторожно двинулись на звуки и вскоре увидели троих обезьян-ревунов, долбивших кирками ледяную стену. Факелы в их лапах едва рассеивали тьму.
– И чего это ревунов занесло так далеко от Леса-под-Лесом? – прошептала Скайлар.
Одна из обезьян опустила факел, и стало видно, зачем ревуны колотят по льду. Свет выхватил из темноты фигуру горного лося, вмороженного в ледяную глыбу, – неизвестно, сколько простоял тут этот окоченевший насмерть зверь. Обезьяны освободили мертвого лося из ледяного плена, достали ножи и принялись свежевать тушу.
– А-а, им шкура нужна, – осенило Скайлар. – Наверное, они ее натягивают на барабаны.
Прищурившись, Элдвин осматривал горный склон. Метрах в пятнадцати на белом снегу виднелось что-то красное. Кот пригляделся внимательнее. «Это же мотылек!» – сообразил он. Гигантская бабочка из тех, что пьют сок деревьев-колоссов в Лесу-под-Лесом.
– Может, попросим нас подвезти? – предложил друзьям Элдвин. – Нам полдня топать до Поворота, а мотыльку лететь меньше часа.
– Мне кажется, не стоит разглашать, куда мы направляемся, – нахмурилась Скайлар.
– Тогда возьмем мотылька без спроса.
Скайлар и Гилберт разом уставились на друга.
– Я-то думал, преступная жизнь в прошлом, – осуждающе квакнул Гилберт. – Ты предлагаешь украсть мотылька!
– Ну… я бы сказал – одолжить, – поправил Элдвин. – Мы вообще хотим спасти королеву или как?
Пока обезьяны возились с тушей, Элдвин, Скайлар и Гилберт потихонечку подбирались к мотыльку. Элдвин никогда не видел таких огромных насекомых. У этой бабочки на спине мог бы преспокойно уместиться слон. С приближением фамильяров мотылек заволновался и принялся беспокойно бить крыльями.
– Давайте-ка побыстрее, – тихо сказал Элдвин.
Бабочка рванулась к фамильярам. Хорошо, что привязь оказалась крепкой, а так бы чудище слопало всех троих за здорово живешь. Кот, сойка и лягух вскарабкались насекомому на спину, и Элдвин телекинезом отвязал мотылька.
– Гилберт, только у тебя лапы годятся для поводьев. Давай берись, – распорядился кот.
Лягух послушно ухватился за длинную веревку, обмотанную вокруг шеи бабочки.
– И ни слова против? – опешил Элдвин. – Как это так?