Скайлар вспорхнула на ближайшую ветку – такую сухую, что та даже слегка хрустнула под тяжестью сойки.
– Мне надо чуточку передохнуть, – с трудом просипела Скайлар.
– Я б тоже захотел передохнуть, если бы вот так болтал без умолку, – заметил Гилберт.
Без всякого предупреждения сойка рухнула наземь.
– Скайлар! – завопил перепуганный Элдвин.
Он подбежал к подруге. Та лежала, закатив глаза; голубые перышки потускнели.
– Вот говорил же я, не стоило мертвых вызывать, – расстроенно мяукнул кот.
– После драки кулаками не машут, – еле слышно проговорила Скайлар. – Побочный эффект некромантии можно смягчить с помощью простого зелья. Нужно только раздобыть луковицу нарцисса.
– Не вопрос, как только уйдем с Сорных пустошей, – кивнул Гилберт.
– И еще кое-что, – продолжала Скайлар. – Ее нужно порезать и размешать в свежем молоке.
– В свежем молоке? – присвистнул Гилберт. – Где же мы его возьмем?
Скайлар была так слаба, что не могла подняться с земли.
– А ведь тут неподалеку наливали вкусненькое свежее молочко, – мечтательно мяукнул Элдвин. – Наша гостеприимная приятельница Тэмми, вот кто нам нужен. Гилберт, подсади-ка Скайлар мне на спину.
Лягух поднял Скайлар и помог ей устроиться поудобнее на кошачьей шерсти.
– Держись покрепче, – сказал Элдвин. – Постараюсь не слишком трясти.
И Элдвин с Гилбертом полезли сквозь колючки. Они старательно избегали оврагов, кишащих жуками, и гниющих останков насекомых покрупнее, что валялись повсюду. На высоких ветках расселись грифы-костеглоды – хищники зорким взглядом выискивали на пустошах, чем бы еще поживиться.
– Дивное местечко, – пробурчал Гилберт. – Так и навевает теплые, желанные воспоминания.
– Просто иди вперед, и все, – посоветовал Элдвин.
Скайлар совсем притихла, Элдвин даже забеспокоился: дышит ли она еще? Кажется, сойка начинала бредить.
– Джемма, Джемма, не уходи, – бормотала она.
– Это она о сестре, – вполголоса пояснил Гилберт.
Элдвин был не единственным, кто тосковал по сестре. Скайлар тоже нежно любила свою сестру. Но Джемма была далеко, в Завтрашней Жизни.
– Джемма, я верну тебя, – шептала Скайлар. – Джемма…
Элдвин и Гилберт наконец-то вышли из Сорных пустошей. Перед ними простиралась продуваемая ветрами равнина, упиравшаяся в мыс, на котором и раскинулся поселок.
– Не хочу попусту каркать, хоть голос у меня и подходящий, – смущенно начал Гилберт. – Но… как бы это выразиться… ты уверен, что трактирщица и Тэмми пережили нашествие Воинства Мертвецов?
– Не уверен, – признался Элдвин.
По пути им попалась небольшая лужайка с нарциссами. Гилберт быстро выкопал несколько цветов и стиснул луковицы в кулаке.
– Ладно, даже если всех их сожрали зомби, там все равно был хлев с коровами и козами, – сказал лягух. – Правда, и их могли сожрать.
Скайлар все больше проваливалась в горячечный бред. Теперь сойка бубнила что-то совсем уж невразумительное. А еще она вся горела. Элдвин чувствовал это даже через шерсть.
Он обернулся к Гилберту и произнес слова, которые лягуху нечасто доводилось слышать:
– Гилберт, почитай что-нибудь из своих стихов.
– Что? – опешил Гилберт.
– Ну, твои стихи. Почитай что-нибудь. Это должно успокоить Скайлар.
– Да она мои стихи ненавидит, – проворчал лягух.
– Вовсе нет, это она только так говорит. А на самом-то деле твои стихи ее умиротворяют.
– Ну ладно. Э-э-э… Сейчас прикину… Вот это я посвятил ей:
Скайлар издала горестный стон.
– Это она из-за жара, – заверил Элдвин.
Два сверчка выползли из укрытия, чтобы спеть свою рассветную песню. Поселок выглядел по-прежнему, – во всяком случае, никакие особые перемены в глаза не бросались.
На иллюзии Скайлар теперь полагаться не приходилось, а ведь беглецам предстояло незамеченными подобраться к трактирчику. Хорошо, что это искусство Элдвин освоил задолго до того, как сделался одним из Троих.
Осторожно, чтобы ненароком не стряхнуть Скайлар, Элдвин зачерпнул пригоршню стрекочущих сверчков и засунул их в сойкину сумочку. По тропинке кот и лягух прошли к горящему с ночи фонарю. Через улицу сапожник открывал свою лавку. Элдвин телекинезом бросил одного сверчка в его сторону. Сапожник загляделся на сверчка, а трое фамильяров тем временем проскользнули у него под носом. Тот же фокус Элдвин проделал с кожевником и еще с несколькими лавочниками, и наконец они с Гилбертом очутились у дверей трактирчика, где жила Тэмми.