Боги жестоки. Или, возможно, они знают больше, чем мы. Я была вновь рождена как дочь Друпада. В момент, когда я увидела никогда не вянущий венок, ко мне вернулось мое прошлое. И с ним мой гнев. Я надела венок, решив сама совершить то, на что не хватило смелости ни у одного мужчины.
Запомни, сестренка: если будешь ждать мужчину, который должен будет отомстить за твою честь, то прождешь вечность.
Позже я спросила Кришну, правда ли то, что Сикханди рассказал о своей прошлой жизни.
Кришна пожал плечами:
— Он верит, что это было так. Неужели это не правда? Сила, с которой человек верит, проникает и в других людей, даже в саму землю, и воздух, и воду.
О, как же сложно было получить прямой ответ от Кришны!
— Мог ли он действительно быть Амбой во время своей прошлой инкарнации? — настаивала я. — Или он проникся таким глубоким сочувствием к ней, что решил отомстить за нее?
— У нас всех были прошлые жизни, — сказал Кришна, (хотя это было не то, о чем я его спрашивала). — Высшие существа помнят о них, в то время как низшие забывают.
— И ты, конечно же, помнишь свои прошлые жизни.
— Я помню! Однажды я был рыбой. Я спас человечество от великого голода. Однажды я стал кабаном. Я клыками поднял землю из приходящей воды. Однажды, когда я был огромной черепахой…
— Подожди, — перебила я. — Это ведь инкарнации Вишну! Я читала о них в Пуранах.
Он поднял плечи и раскинул руки.
— Тебя не обманешь, Кришнаана!
Я посмотрела на него с недоверием. Я никогда не могла понять, когда он шутит.
Потом он сказал:
— Я помню и твою прошлую жизнь.
Я пыталась казаться равнодушной, но не смогла сдержаться и вскрикнула:
— Расскажи!
— Ты и тогда была столь же нетерпелива. В раздумье ты призывала к Шиве. Он пришел и остановился перед тобой, безмолвный и холодный, будто луна. Ты просила, чтобы он исполнил твое желание. Он улыбнулся. Ты просила снова и снова. Пять раз ты повторила свое желание, прежде чем Шива сказал «да». Поэтому в этой жизни, того, что ты пожелала, у тебя будет в пять раз больше.
Пять. Это слово кольнуло мое сердце. И предсказания мудреца, которые я благополучно оставила где-то на задворках своей памяти, жалили меня, словно яд.
— А что было за желание? — спросила я.
— Разве ты еще не достаточно наслушалась предсказаний?! — сказал Кришна. Глаза его, словно черные пчелы, лукаво сияли.
Царь Друпада пригласил Сикханди остаться с ним, но Сикханди вежливо отказался. (Друпада пытался таким образом найти утешение, но безуспешно.) Однако когда Сикханди сказал, что предпочел бы остаться со мной и братом, я почувствовала тревогу, которую испытывал отец. Вероятно, он беспокоился, что Сикханди окажет плохое влияние на нас, но я была счастлива. Что-то в нем притягивало меня. Была ли это его простота в общении со мной? Его необычная жизнь? Он принимал свое предназначение так просто, что это заставляло меня меньше волноваться о нашей с Дхри участи. Благодаря Сикханди я поняла, что в нас заключены такие возможности, о которых мы даже и не подозреваем.
Его недолгий визит мы коротали за едой, рассказывали истории, играли в кости (Дхри научил меня этому совсем не женскому развлечению). Мы много смеялись, часто над незначительными вещами. Я сочиняла стихи и загадки, чтобы развлечь братьев, и наблюдала, как они упражнялись во владении мечом. Дхри легко обезоружил Сикханди, затем спросил с интересом:
— А как же ты собираешься победить Бхишму?
— Я не должен одерживать над ним победу, — ответил Сикханди. — Я должен лишь убить его.
Я пыталась уговорить Сикханди остаться подольше. Я пообещала, что напишу стихотворение в его честь, что дам ему выиграть в кости, что Дхаи-ма приготовит его любимое рыбное карри. Дхри предложил научить его новейшим приемам борьбы.
Сикханди покачал головой, его глаза были полны печали:
— Спасибо за такой прием! — сказал он. — Всю мою жизнь люди желали, чтобы я поскорее уходил.
Дхри подарил ему свою любимую лошадь и лучший кинжал, а я дала ему в дорогу сладкие ладду и платок из шерсти яка, чтобы было в чем согреться во время предстоящей зимы. В складках платка я спрятала золотые монеты. Представляю его лицо, когда он обнаружит их в один из холодных и голодных дней во враждебном городе.
Но он от всего отказался.
— Чтобы начать мое покаяние, — объяснял он, — я должен путешествовать налегке, питаясь лишь тем, что дает земля.