Обращаться к Ирине за содействием не понадобилось.
За сочинение Наташа получила «отлично», и на этот раз ее золотая медаль сработала: остальные экзамены сдавать не пришлось, зачислили сразу.
Никаких претензий к злополучной анкете тоже не возникло. Видимо, в МГИМО тогда просто ошиблись, а потом не захотели устраивать лишнюю возню с проверками и перепроверками. А может, такой уж там институт «блатной» и поступить туда могут только «позвоночные» — то есть по звонкам «сверху». Остальным просто отказывают под каким-нибудь предлогом.
Ну и что ж, пускай.
Наташа уговаривала себя: «Университет ничуть не хуже, чем МГИМО. Не хуже. Не хуже. А даже лучше».
Поначалу эти самовнушения действовали плохо. Она все равно чувствовала себя уязвленной, несправедливо обиженной.
Даже новенький студенческий билет в хрустящей синенькой корочке не доставил ей радости. Хорошо хоть фотография на нем была приличная, не слишком унылая. Ведь они с Андреем ходили фотографироваться перед экзаменами в МГИМО, когда Наташа была полна надежд и уверенности в себе.
Во время зачисления, когда председатель приемной комиссии пожал ей руку и объявил: «Поздравляю вас, Денисова! Теперь вы студентка университета!» — она в ответ не смогла даже улыбнуться.
Оттого, что удача пришла к ней не сразу, она ощущала себя как бы студенткой второго сорта, не совсем настоящей.
Ей постоянно вспоминался тот солидный человек в хорошо сшитом костюме, который подходил к ней в коридоре МГИМО, предлагая помощь. Ничего у нее не вышло. С мечтой пришлось проститься.
Но что теперь делать! И она упрямо и методично повторяла про себя, а иногда и вслух: «Университет лучше, лучше, лучше!» И сама себе не верила.
Однако время шло, и Наташа начинала постепенно оттаивать.
Первый толчок к этому произошел еще до начала занятий.
На последние дни августа было объявлено общефакультетское собрание. А так как места для студентов всех курсов не хватило бы и в самой большой аудитории, то сбор назначен был в спортивном зале.
После зачисления Наташа прогулялась немного вокруг гуманитарного корпуса и увидела одноэтажное прямоугольное здание с плоской крышей.
Подойдя к нему, она едва не вскрикнула.
Прямо перед ней из-за угла здания, точно в ужасном сне, вдруг возникла шеренга бегущих негров-великанов. Негры были по пояс голые, в разноцветных трусах и громко пыхтели.
Это тренировались члены университетской баскетбольной сборной, в которой, как она узнала позже, было много африканцев и латиноамериканцев.
Наташа решила, что здание, вокруг которого бегают негры, и есть спортзал.
И в день факультетского собрания направилась прямиком туда.
Распахнула дверь и опешила.
Вместо ректора, декана и прочего университетского начальства ее встретила рыжая лошадь! Она подошла к Наташе и доверчиво положила морду ей на плечо.
Девушка боялась пошевелиться — не от страха, а от восторга. Лошадь шевелила толстыми губами и, казалось, что-то шептала. Делилась с Наташей своими секретами.
— Матильда! — позвал парень в жокейской кепочке. — Иди сюда, родная!
Но Матильда не хотела покидать Наташу.
Парень подошел ближе.
— Вы ей понравились, — сказал он. — Матильда разбирается в людях. Вы — хороший человек.
— Спасибо, — растерянно ответила Наташа не то ему, не то лошади.
— Записывайтесь. Станете нашей первой ученицей. Мы конноспортивную школу открываем.
— Мне надо на собрание. В спортзал. Это сюда?
Парень рассмеялся:
— Нет, это не спортзал, это называется манеж. Спортзалы во-он там!
— Спасибо, извините.
— Придете заниматься-то?
— Обязательно! — воскликнула Наташа и побежала в указанном направлении.
«А ведь, пожалуй, МГУ и в самом деле лучше!» — подумала она — впервые искренне.
А потом начались занятия, и для нее стало окончательно ясно, что ничего на свете лучше университета быть не может.
Конноспортивную школу, правда, так и не открыли, лошади вскоре куда-то бесследно исчезли из манежа, и никто о них больше не вспоминал.
Но теперь уж ей нравилось тут все. И напряженная сосредоточенность лекций, и шумное многолюдье перерывов. И буфет, в котором долго-долго стоишь в очереди и наконец-то, как награду за терпение, получаешь крошечную порцию салата из капусты и стакан сладкого чая. И разговоры! Разговоры обо всем! Вольные, умные, честные! Веселые разговоры о будущем! Студенческие беседы!
Наташа полюбила даже сам гуманитарный корпус, который вначале показался ей таким безликим. Теперь это было уже не просто строение, а источник, из которого можно было черпать разные удивительные сведения о мире древнем и мире настоящем. И строить разные концепции о мире грядущем.