— Ни в чем ты не виновата, — сказал Андрей и тяжело вздохнул. — Просто… просто у меня плохое настроение.
— Что-нибудь в институте?
— Да так… ничего.
— Значит, что-то все-таки случилось.
— Я же сказал — ничего, — раздраженно буркнул Андрей.
В этот момент он злился на весь свет. Он злился на Наташу из-за того, что она была невольной виновницей его унижения, злился на себя, злился на отца за то, что он отказался ему помогать. Андрей злился на этих маменькиных сынков из института, злился на продавцов в магазине, на прохожих, на всех.
Он подошел к мусорному ящику, который стоял на тротуаре, и изо всех сил пнул его ногой. Ржавый контейнер глухо ухнул, и из него вылетела куча мусора.
— Да что с тобой! — воскликнула Наташа и схватила его за рукав.
— Ничего, отстань! — раздраженно сказал Андрей, вырвался и побежал по улице.
— Постой! Ты куда?! — услышал он, но даже не обернулся.
Андрей пробежал три квартала, повернул за угол и побрел по переулку. Домой ему не хотелось.
Он нашел какой-то тихий скверик, сел на лавку и достал пачку сигарет. Потом долго чиркал спичками и никак не мог их зажечь. Спички ломались одна за другой. Наконец одна из них нехотя загорелась, и Андрей прикурил сигарету.
«Пэл Мэлл» был несравненно приятней на вкус, чем дешевая «Астра», и от этого стало еще противней. Выпустив облако дыма, Андрей поморщился и швырнул сигарету в детскую песочницу. Сигарета упала на бортик, и из нее к кронам деревьев потянулась тоненькая струя дыма. Андрей долго угрюмо смотрел на нее и потом подумал, что глупо швыряться дорогими сигаретами, огляделся по сторонам и, никого не заметив вокруг, поднял окурок и сел на прежнее место.
Домой он вернулся поздно вечером. Он осторожно открыл дверь ключом, разулся прямо на пороге и пошел в свою комнату.
Наташа еще не спала. Она сидела на диване с книгой на коленях и ждала его. Она не сказала ему ни слова, только кротко посмотрела в глаза и улыбнулась.
Андрей снял куртку и сел рядом.
— Есть хочешь? — тихо спросила Наташа.
Он кивнул головой. Наташа вышла из комнаты и через минуту вернулась с тарелкой жареной картошки с мясом.
— Она немного остыла, — сказала Наташа извиняющимся голосом.
Андрею стало стыдно. Он встал, подошел к ней, обнял ее, нежно поцеловал в щеку и сказал:
— Прости меня. Я был не прав.
— Ничего, — вздохнула Наташа. — Я все понимаю.
Она нежно улыбнулась ему и прижалась к его груди.
— Ладно, ешь, — сказала она через минуту, — а то все остынет.
Андрей сел за стол, взял в руки вилку и жадно набросился на еду, потому что он действительно проголодался.
На следующий день Андрей вошел в аудиторию уже не так уверенно, как обычно.
Но группа отнеслась к нему на удивление дружелюбно. Ребята улыбались ему, хоть и несколько свысока. Это немного успокоило Андрея, и внутреннее напряжение, которое не покидало его, постепенно отступило.
За парту к нему подсел Антон, хлопнул его по плечу и спросил:
— Ну что, старик, как делишки?
Никакого намека на издевку не было. Андрей дружески улыбнулся и ответил:
— Нормально.
— Это плохо.
— Почему? — удивился Андрей.
— Потому, — ответил Антон наставительно, — что должно быть отлично. Иначе незачем жить на этом свете.
— Ну, в таком случае у меня все отлично.
— Точно?
— Точно! — уверенно ответил Андрей.
— Вот теперь тебя люблю я, вот теперь тебя хвалю я! — воскликнул Антон и встал из-за парты. — Прости, но я пойду к себе, а то скоро пара.
— Если хочешь, можешь сесть со мной, — сказал Андрей и убрал сумку со стула.
— Спасибо за приглашение, — ухмыльнулся Антон, — но у меня своя компания.
— Ну смотри, хозяин — барин, — натужно улыбнулся Андрей и развел руками. Он изо всех сил старался не подать виду, что слова Антона хоть сколько-нибудь задели его.
В аудиторию вошла пожилая накрашенная преподавательница истории, и началась пара. Читала преподавательница интересно, хотя и немного тихо, поэтому минут через пять все разговоры в аудитории прекратились, а продолжал звучать только ее низкий монотонный голос.
— Таким образом, — бормотала она, уткнувшись в свой потрепанный талмуд, — сложились все предпосылки для возникновения единого государства с централизованной властью. Экономическая ситуация в это время…
Андрей достал из сумки тетрадь и стал честно конспектировать лекцию. Он решил не упускать ничего с самого начала.
Но постепенно внимание Андрея ослабело и мысли его обратились к другому. Не дописав предложения до конца, он остановился, а через минуту стал рисовать на листе бумаги какие-то каракули. Потом эти каракули стали приобретать очертания кроссовки. Андрей очень удивился этому рисунку. Он сначала просто нарисовал силуэт обуви, а потом стал рисовать и протектор на подошве, и кожаные нашивки сверху, и даже плетение шнурков. Кроссовка приобретала все более натуральный вид.