— Потому что я собиралась в Москву, а он не пустил. И зачем только построили эту проклятую дачу — море полезно для здоровья!
— Почему же ты не сожгла?
— Ты серьезно?
— Вполне.
— Не знаю… А как я могла сжечь?
Лили подняла с полу маску:
— Мне идет?
— Очень, — ответил Ладо, — наконец ты похожа на человека!
— Подари, — повернулась Лили к Ираклию.
— Дарю.
— Дай-ка мне, — Гулико надела маску, — со мной-то он храбрый, ничего не боится, а к папочкиной машине близко не подходит, замок на гараже облизывает…
— А ну, встань, — Ираклий потянул Гулико за руку, — иди за мной!
— Куда?
— Иди, говорю.
— Погоди, — Гулико сняла маску и отдала Лили. — Идиотство, дышать нечем.
— Она думала, это противогаз, — засмеялся Ладо.
— Выйду в ней на эстраду, — Лили ласково погладила маску.
— Все спускайтесь во двор. Я сейчас приду, — распорядился Ираклий.
— А как ты будешь петь в маске? — спросил Ладо.
Лили надела маску и запела:
— Прекрасно буду петь.
— Меня, наверно, в кино будут снимать, — сказала Гулико.
— Я сказал, идите во двор.
— В кино играть нетрудно.
— Совсем нетрудно, — поддержала Лили.
— Главное, быть красивой и фотогеничной.
— Подумаешь, в кино каждый сыграет, — Гулико направилась к выходу. — Пошли, уже поздно, — вдруг она остановилась и повернулась к Ладо, — ты что, издеваешься надо мной?
— Я-а-а? — Ладо развел руками. — Но вообще-то знай, в кино сниматься уже не модно.
Они спускались по лестнице. Впереди шел Ираклий, поигрывая связкой ключей.
Когда они очутились во дворе, Ираклий подошел к гаражу, открыл ворота и вывел «Волгу».
— Ираклий! — крикнула Лили.
— Во-первых, насчет жирафов все вранье, во-вторых, пусть он не воображает! — вдруг вспыхнула Гулико. — И вообще мне все надоело, если уходим, то пошли. Как я появлюсь в таком виде, что мне дома скажут! Еще вопрос, кто макси-утка! Его собственная мамочка первая во всем Тбилиси длинное платье надела! Со мной он смелый!.. Скажи, Лили, разве я похожа на жирафа? Понимаю, была бы еще высокая! Всю жизнь мечтала быть повыше. Потому и не идет мне ничего, что я коротышка…
— Кто говорит, что ты жираф? — улыбнулась Лили.
— Он меня терпеть не может.
— А почему он должен тебя любить? — спросила Лили спокойно.
— Ты небось считаешь, что по тебе он с ума сходит?
— Разве это обязательно?
— Ты тоже хороша!
Тем временем Ираклий вышел из машины, вернулся в гараж, вынес оттуда два ведра с бензином, открыл дверцу, поставил в кабину оба ведра и дверцу оставил открытой. Потом он повернулся и крикнул, обращаясь к Гулико:
— Смотри и запоминай как следует!
— Выдумал ты все про жирафов!
Ираклий подошел к Гулико, вырвал у нее из рук обрезанный подол и обмотал его вокруг копья.
— Ты что, сдурел? — спросил Ладо.
— Заткнись!
Гулико вцепилась в руку Ладо.
— Пошли отсюда, идем!
Она заплакала.
— Да он шутит, — криво усмехнулся Ладо.
Ираклий вернулся к машине, сунул копье, обмотанное тканью, в бензин и пошел назад, считая шаги:
— Один, два, три, запомни хорошенько, четыре, пять, шесть, как надо сжигать, семь, восемь, девять, пригодится, десять, одиннадцать, двенадцать, — он подошел к ним совсем близко, — отойдите…
— Стой, — сказал Ладо, — а мотоциклы?
— Выведи на улицу.
Пока Ладо выводил мотоциклы за ограду, Ираклий стоял и ждал. Ладо вернулся.
— Поехали, — сказал он Ираклию, — хватит дурака валять!
— Идите со двора, — велел Ираклий и достал из кармана спички.
— Не смей! — Ладо схватил его за руку. — Прошу тебя, не делай этого!
— Отойди, не то врежу!
— Попробуй!
Ираклий размахнулся и ударил Ладо по лицу. Тот отлетел к забору.
— Господи, — завопила Гулико, — он правда сожжет!
Не помня себя, она подбежала к Ираклию.
— Как можно жечь машину! Ты всегда был противным!
— Нет, вы только поглядите на нее! — усмехнулся Ираклий.
Ладо вышел и сел на мотоцикл.
— Ты едешь? — окликнул он Гулико. — Я тебя спрашиваю!
— Ты куда? — Гулико побежала к нему, споткнулась о камень, упала, расшибла колени и почти ползком добралась до мотоцикла. — Куда ты, он сумасшедший! Он и в самом деле сожжет!
— Черт с ним!
Гулико выпрямилась, провела ладонью по сбитым коленкам и пошла опять к Ираклию, глядя на ладошку так, словно на ней что-то лежало.