— Значит, ты родила от… Беларуси? — тихо, практически шёпотом проговорил Людвиг.
— Да, — Россия кивнула.
— Почему сразу не рассказала? Зачем нужно было скрывать этот факт от других? — после услышанного мозг Германии стал работать где-то на пятьдесят процентов хуже, вынуждая бездумно задавать глупые вопросы.
— А ты разве не догадываешься?! Как я только могла рассказать о таком позоре другим странам! Родить от родного брата — это такой… Это просто… Вздор! — распылялась Россия не в силах совладать с собственным гневом.
— Извини, — прошептал он, опустив глаза. — Думаю, ты права.
В комнате повисла тишина, которую буквально через несколько минут опять нарушил голос Людвига:
— А ты уверена, что ребёнок от Беларуси?
— Да. Я сделала тест-ДНК. Но сомнения, если честно, остались.
Больше Германия ничего не спрашивал, не стал доводить Россию до истерики своими вопросами. Когда Анна предложила остаться у неё, Людвиг согласился с надеждой вновь поднять этот разговор.
Перед самым сном Россия вновь получила смс-сообщение:
«Насилие рождает насилье.
Ложь умножает ложь.
Когда нас берут за горло,
естественно взяться за нож»…
Эти абсурдные сообщения Брагинская продолжала получать на всём протяжении своей беременности, после каждого из которых она находила у себя под дверью что-нибудь вкусненькое вроде маринованных огурчиков, мороженого или слоёного торта с селёдкой. У беременных странные вкусы, это да.
Однако благодаря этому тайному воздыхателю Анна не чувствовала себя одинокой, находя приевшиеся открытки в виде сердечка под дверью или горячий завтрак утром на столе, состоящий из свежевыжатого сока, яичницы с беконом и чего-нибудь сладенького вроде торта или пирожного.
Ей была приятна такая забота, хоть порой она и выходила за рамки разумного. Несмотря на сказанное Россией ранее о том, что отцом ребёнка является Беларусь, это неправда. Ложь. Враньё. Отговорка для отвода глаз. Настоящим отцом ребёнка являлся единственный и неповторимый тайный поклонник России, после второй встречи с которым ей просто как память стёрли. Она ничего не помнила, тот день, когда он сам написал и попросил встретиться, был просто перечёркнут и забыт.
С Америкой Брагинская не виделась почти полгода, а спустя несколько дней после встречи с этим неизвестным поклонником Анна почувствовала себя плохо. Сделала тест на беременность, и её опасения подтвердились. Она была беременна. А через восемь с половиной месяцев родился Павлуша, сын России, которого она любит и никому не даст в обиду, особенно всякой шушере из ООН. Поэтому Анна и не стала никому рассказывать о ребёнке, решив удержать это в тайне до сегодняшнего дня.
========== 7. ==========
Сегодня был необычный день, а необычным он стал потому, что Россия решила всерьёз найти отца своего трёхлетнего ребёнка. Три месяца назад Анна поведала выдуманную историю Германии, никакой ответной реакции не последовало. Как она и думала, Людвиг не балабол в отличие от своего белобрысого братца, у которого язык без костей, он мелет, что не попадя.
Стоя перед зеркалом и укладывая волосы в причёску, Россия невольно заметила, что с рождением ребёнка она постарела лет этак на пять. Но тут речь идёт не о телесной старости, а скорее о духовной. В душе она уже не ощущала себя той легкомысленной девчонкой, готовой безраздумно встрять в спор, даже если он никаким боком её не касается. На теле эта старость также отразилась: в уголках глаз стали появляться морщины, кожа стала более дряблой, а ведь раньше она была эластичной и упругой. Даже кожа на пальцах рук приобрела неестественный желтоватый оттенок.
Но на данный момент внешний вид волновал Анну в самую последнюю очередь, ей нужно найти отца своего ребёнка. Она чувствует, как силы покидают её тело, переходя в полноправное владение маленького Павла, который, возможно, через год или два займёт её место, став новым олицетворением Российской Федерации.
Конечно, также нельзя вычёркивать из списка предположений тот факт, что Павел займёт место отца, став новым олицетворением уже его страны. Но пока судьба ребёнка не предрешена, нужно хотя бы попытаться найти этого трусливого папашу.
Единственное, что хотелось сделать России перед своей возможной кончиной как человека, так это взглянуть в глаза той стране, что обрюхатил её. Анна всего лишь хотела сказать ему «спасибо» за то, что подарил ей это чудо и как следует отблагодарить негодяя лопатой.
Вот только при мысли об отце ребёнка на ум России приходил только Германия. Однако, будь он отцом, стал бы тогда рыскать по её территории, вынюхивая государственные тайны? Скорее всего нет, а может и да…
К смерти Америки Россия не причастна, да и этот мальчишка просто не может быть отцом хотя бы потому, что числа не совпадают. Однако весьма странно, что Альфред пропал сразу после того, как они переспали. Видать, этот мальчишка получил что хотел и смылся, смалодушничал, так сказать.
Вернёмся к списку предполагаемых отцов ребёнка… Итак, не стоит списывать со счетов Беларусь, он со своей любовью способен на многое. Однако Россия до последнего не сможет поверить в то, что вся эта игра — просто очередной заскок братца. Николай ещё не настолько съехал с катушек, чтобы пойти на такое. Или настолько? Хм… Кто знает.
Раздавшаяся трель звонка вынудила Россию оторваться от своего зеркального отражения и перевести взгляд на входную дверь, после неторопливо подойди и открыть её, впуская внутрь незваного гостя.
— Ты вовремя, — чуть улыбнулась Анна, приход брата был неожиданным, но таким нужным. — Присмотришь за Павликом?
— Да, — кивнул Беларусь. — Ты куда-то уходишь? И надолго?
— Скорее всего надолго, — невесело проговорила девушка.
— Анна, — опустив ладони на плечи сестры, Николай со всей своей серьёзностью взглянул в эти незамутнённые от времени добрые аметистовые глаза сестры, — чей это ребёнок?
— Я не знаю, — прошептала Анна, пожав плечами. Николай очень часто задаёт сестре этот вопрос в надежде хоть когда-нибудь получить на него достойный ответ. Вот только в первую очередь ответ на него хотела бы получить сама Россия. — Но я обязательно выясню это!
Обняв сестру на прощание, Беларусь как всегда нашёптывал слова любви. Он не знал всех подробностей, но был рад, что Россия доверяет ему больше, чем кому-либо.
Оставив на Николая ребёнка, Анна решила заглянуть к Франциску, главному сплетнику всея Европы.
— Кто из стран влюблен в тебя? — с задумчивым видом Франциск повторил слова Анны. — Ну, моя хорошая, ты симпатична многим странам, но вот вычислить среди этих негодяев кого-то конкретного весьма не просто.
На столь «подробный» ответ Брагинская лишь нахмурилась. Ну почему на этой планете так много стран?! Вот так обрюхатят тебя и не сможешь вычислить этого насильника-смертника.
Франция — любитель почесать языком о делах влюбленных, он явно бы не стал скрывать воздыхателей нашей многоуважаемой Аннушки, если, конечно, только он сам не положил на неё глаз и сейчас всеми силами старается огородить от неё тех несчастных представителей мужского пола.
— А если так, навскидку? — тихонько прошептала Россия, присев на самый уголок кресла в дизайнерской обивке.
Покосившись на гостью, а после переведя взгляд в окно, всем своим видом демонстрируя, насколько неприятен ему столь интимный разговор, Франция с непривычной грустью заявил:
— Америка любил. Но его больше нет, — выдержав паузу, дабы почтить память об усопшем, Франциск виртуозно соскочил с темы. — Хмуро, наверное дождь будет. Боюсь представить, какого живётся Англии с этими нескончаемыми ливнями и туманами.
Закатив глаза, Россия усвоила одну единственную вещь — Францию невозможно заставить говорить о том, о чём он не хочет разговаривать. Но попытаться стоило, странно, что этот ловелас смог вычислить только Америку, Альфред ведь липнет ко всем подряд и при этом не старается особо демонстрировать свою влюблённость.