- Что?
- Лучше горсть монет.
Катарина швырнула пригоршню золотых. Вместо того чтобы потонуть монеты поплыли к гондоле. Она притягивала их, будто магнит.
- На ее борту моргены, - определил Луриэль.
- Они съели актеров?
- Они сами притворяются актерами, а затем обирают и едят прибрежную публику. Такую гондолу однажды заслали в столицу Оквилании на главный канал, чтобы похитить Лилофею, но она не пришла на ежегодный праздник воды и план сорвался.
- Ты-то откуда знаешь?
- Всюду витаю, всё вижу.
- Какой ты глазастый!
- А обо всем, что я упустил, мне сообщают зеркала. Они доносчики.
- Хорошо бы они служили мне, а не тебе. А то мы владеем дворцом напополам.
В плавучем театре действительно давали представление моргены. Рогатые, хвостатые, чешуйчатые, зато одетые, как дамы и кавалеры, они разыгрывали какую-то мистерию. С их магическими способностями спектакль получался волшебным. Катарина зааплодировала и неосторожно привлекла их внимание.
- А ты кто? – заинтересовалась рогатая моргена в костюме коломбины. По ее щекам тянулась зеленая чешуя, зато глаза, лоб и нос у нее были очень красивыми.
- Я брошенная невеста морского царя, - представила Катарина.
- О, как печально! Хочешь присоединиться к нам? Станешь нашей примой, ведь ты такая милашка! Мы плывем в Аркады, затем в Опал, там лучшие стоянки и самая доверчивая публика.
- Мне придется остаться тут, - Катарина приподняла край юбки и показала золотую цепь.
- Так ты в плену, - моргена нахмурилась и смахнула плавником слезу с чешуйчатой щеки.
- Но у меня свои привилегии. Плен может наделить магической силой. И подарить возлюбленного духа.
Театр уже проплыл мимо. Как оказалось, его толкал под водой, плывший за гондолой, водный дракон.
- Не выдай наши секреты людям! – моргена поднесла щупальце к губам.
- Хорошо, если б вы не выдали и мои.
Моргены помахали ей клешнями и скрылись в море. Наутро Катарина узнала, что ближайшее поселение пересчитывает многочисленных утопленников после представления заезжей труппы. Всё золото у поселенцев исчезло. Не удивительно, при способности гондолы его перетягивать. Моргены – великие актеры!
Волшебная пряжа
Русалки катались на водяных драконах и приветственно махали Катарине, стоящей у пасти кита. Сама бы она прокатиться на водяном драконе не решилась. Уж слишком они скользкие на вид и слишком часто ныряют под воду. Насколько Катарина успела заметить водяные драконы умели и летать, и плавать, но летали они исключительно над водой.
Катарина положила ладонь на острый зуб кита, нависший над головой, будто белый меч. Как раз в этот миг один из драконов подплыл к китовой пасти и выпрямился над поверхностью воды во весь свой немалый рост. Впечатление он производил угрожающее, но тягаться силой с морской волшебницей не посмел.
Дракон был синим, как вода во время шторма. Его крылья напоминали полупрозрачные плавники, а лапы были с перепонками. В драконьем лбу прорастала крупная жемчужина, подозрительно похожая на третий глаз.
Дракон смотрел на Катарину несколько минут, будто приглашал ее прокатиться, а затем разочарованно нырнул на глубину.
- На дельфинах ты тоже кататься отказалась, а они хотели тебя развлечь, - посетовал Луриэль. – На них можно доплыть до ближайшего тропического острова или до Жемчужных островов. Там жемчуг растет на ветвях белых деревьев, будто виноград.
- И наверняка, среди жемчуга живут какие-нибудь паразиты, которые захотят меня слопать.
На это Луриэлю было нечего возразить.
- Хочешь развлечься как-то иначе?
- Зачем мне вообще нужны развлечения?
- Ну, для той, которая целую вечность приговорена провести внутри кита, жизнь может показаться очень скучной.
- Я вроде не скучаю.
- А вид у тебя какой-то задумчивый. Тоскуешь по родине?
- Нет.
- Ну и хорошо! А то морской царь запретил нам затопить Оквиланию или надолго выходить на ее берег.
- Оквилания – приданое Лилофеи, - задумчиво протянула Катарина.
- Оквилания под защитой Лилофеи, - деловито поправил Луриэль. - Официально считается, что принцесса Лилофея принесена в дань морскому царю, чтобы он не затопил страну. Принцесса – жертва, но на самом деле она лишь еще одна обольщенная водяным землянка.
- Не тараторь о ней! У меня уши от ее имени режет. Как можно без конца превозносить ее красоту?
- А я разве превозносил? – золотое лицо Луриэля на миг стало обескураженным.