— Нам нужна собственная лодка, которую мы сможем спрятать на острове и использовать для перевозки женщин, — подытожил Хирата. Это самое главное, об остальном он позаботится позднее. И не станет думать, что скажет Сано, узнав об ослушании своего старшего вассала.
— Может, стоит вернуться в ближайшую деревню и попробовать достать там лодку? — предложил Марумэ.
— Нельзя надолго оставлять остров без наблюдения, — покачал головой Хирата и внимательно осмотрелся. — Мы срубим несколько деревьев и свяжем стволы в плот. А когда станет темно, переплывем озеро и проберемся на остров.
ГЛАВА 19
Служанка Суйрэн — неподвижная и хрупкая — лежала под одеялом в комнате для больных замка Эдо. Ее глаза запали, бледная кожа обтягивала лицо. Сано и доктор Китано стояли на коленях по обе стороны постели, глядя, как слабое дыхание слетает с ее сухих бесцветных губ. Струился дым благовоний, колдунья била в бубен, священник распевал исцеляющие заклинания. От кипящих травяных отваров поднимался пар.
— Ее состояние хоть немного улучшилось? — спросил Сано.
Он пришел навестить Суйрэн. Эта важная свидетельница преступления затерялась в потоке событий, начало которым положило письмо с условиями выкупа. Сано хотел вслед за начальником полиции Хосиной допросить единственного выжившего во время резни человека, но одного взгляда на Суйрэн было достаточно, чтобы понять бесплодность этой попытки.
— Ей не лучше, но и не хуже, — сказал доктор Китано. — Суйрэн физически крепкая женщина и обладает сильной волей к жизни, но опасность пока еще велика.
— Она приходила в сознание?
— С тех пор как Хосина-сан заставил меня привести ее в чувство, нет. — Суровое лицо доктора Китано помрачнело. — Он принуждал ее рассказать о засаде, хотя она была очень слаба и подавлена. Он мог погубить ее, если бы я его не остановил.
Сано пришел в ярость, узнав, что Хосина, рискуя жизнью Суйрэн, поставил под угрозу расследование. Он был, конечно, способным детективом, но слишком полагался на грубую силу. Лучше бы он вообще не приезжал в Эдо. Этот человек обидел слишком многих. Кровавая бойня и похищение берут свое начало в неблаговидных делах Хосины. Если погибнут Рэйко, Мидори, Кэйсо-ин, госпожа Янагисава, их смерть остается на его совести. Хорошо, что Хосина арестован и не может больше причинить никакого вреда.
— Суйрэн в бреду ничего не говорила? — спросил Сано.
Доктор Китано отрицательно покачал головой.
— Неотлучно будьте при ней и записывайте каждое слово. Как только она очнется, пошлите весточку в мое имение.
— Да, сёсакан-сама, — ответил врач.
В последний раз взглянув на Суйрэн и про себя помолившись о ее выздоровлении, Сано покинул комнату для больных. Какие еще ошибки Хосины предстоит ему исправить?
Женская половина в замке Эдо находилась в отдельной части дворца, известной как Большие Внутренние Покои. Здесь обитали мать сёгуна, его жена, две сотни наложниц, их дуэньи, а также дворцовые служанки и чиновницы — несколько тысяч женщин. Сано остановился у двери, сделанной из обитого железом дуба и украшенной резными цветами, которую охраняли два солдата. Большие Внутренние Покои были закрыты для всех мужчин, кроме нескольких доверенных стражников, лекарей, чиновников и посыльных. Даже высокий ранг Сано не давал ему свободного доступа на женскую половину.
— Я бы хотел видеть госпожу Шизуру, — сказал он охранникам.
Те отправили посыльного, чтобы вызвать отосиёри — главную чиновницу — Больших Внутренних Покоев. В ее обязанности, кроме всего прочего, входило бодрствование у спальни сёгуна, когда тот был с наложницами, чтобы следить за их поведением. Она поддерживала порядок на женской половине, обладала репутацией умной, умелой надсмотрщицы, знающей всех и вся. Вскоре она подошла к двери и поклонилась Сано:
— Чем могу служить?
Пятидесятилетняя Шизуру некогда была наложницей предыдущего сёгуна. Ее седеющие волосы были собраны в пучок на макушке. Скромное серое кимоно скрывало сильное мускулистое тело. Квадратное лицо, густые, невыбритые брови и черные волоски над верхней губой придавали ей мужеподобный вид, но глубокий голос звучал мелодично, а губы были просто божественными.
— Я хочу, чтобы вы рассказали о Суйрэн и показали мне ее комнату, — сказал Сано.
Шизуру отступила, пропуская его в Покои. Они шли по проходам с полированными кипарисовыми полами через лабиринт комнат, разделенных резными решетками и бумажными стенами. В комнатах возлежали молодые красивые женщины, а служанки обмахивали их веерами. Двери в сад были открыты, там под тенистыми деревьями отдыхали другие женщины. Ароматы духов и масла для волос смешивались с запахами множества человеческих тел, скученных на небольшом пространстве. Колокольчики на скатах позванивали под несмолкаемый гул голосов. Похищение матери их господина не опечалило этих пленниц, озабоченных лишь собственным благополучием.
— Начальник полиции Хосина уже допрашивал вас? — спросил Сано Шизуру.
— Допрашивал. — Она недовольно поджала губы. — И обвинял Суйрэн в предательстве.
— Вы не верите, что она могла участвовать в заговоре?
— Мне положено иметь мнение, отличное от взглядов старших по чину, — сдержанно заявила Шизуру.
Однако Сано понимал, что за ее осторожностью скрывается независимый ум.
— Полагаю, вы знаете женщин лучше, чем Хосина или кто-то другой. Что вы сами об этом думаете?
Немного осмелев. Шизуру заговорила:
— Суйрэн прислуживает госпоже Кэйсо-ин более тридцати лет и очень предана хозяйке. Она добрая и порядочная женщина. Мысль, что она помогала преступникам убивать и похищать своих знакомых, просто нелепа. — Голос Шизуру дрогнул от возмущения.
Сано доверял ей больше, чем домыслам Хосины, будто Суйрэн сообщила Царю-Дракону о путешествии, а тот в награду сохранил ей жизнь. Очень похоже на Хосину: голословно обвинить беззащитную женщину, чтобы создать видимость успеха!
— Вот здесь живет Суйрэн.
Шизуру показала Сано маленькую, скудно обставленную комнату рядом с апартаментами Кэйсо-ин: лампа, шкаф с выдвижными ящиками и низкий столик, на котором возвышался буцудан — буддистский алтарь со священными текстами. Вокруг буцудана стояли курильницы с благовониями, лежали молитвенники.
— Она очень религиозна, — сказала Шизуру. — Хочет уйти в монастырь, когда станет слишком стара, чтобы работать.
Сано открыл шкаф и осмотрел содержимое — постельное белье, гребень и щетка, дешевый прибор для письма и скромная, почти монашеская одежда. Ничего порочащего добрую репутацию Суйрэн.
— Вы не заметили в ней чего-то необычного перед поездкой? — спросил он, закрывая дверцы шкафа.
— Она была такой, как всегда… тихой, добродушной и трудолюбивой, — ответила Шизуру, — хотя ей пришлось надзирать за сбором вещей госпожи Кэйсо-ин, а внезапный отъезд вызвал великий переполох.
— Перед отъездом из Эдо она ни с кем не встречалась, не посылала записок?
— Начальник полиции Хосина задавал эти вопросы, и я могу лишь повторить: Суйрэн никуда не отлучалась. Она была слишком занята. И не отправляла никаких записок. И точно знаю, потому что проверяю все записки, уходящие из Больших Внутренних Покоев.
Похоже, Суйрэн не имела возможности связаться с похитителями, однако Сано не торопился снять с нее подозрения.
— Кто ее родственники?
Госпожа Шизуру назвала клан, в течение нескольких поколений служивший Токугаве и живущий в одном из отдаленных имений сёгуна.
— Она никогда не видится с родственниками. Обязанности постоянно держат ее в Эдо.
— В городе у нее есть друзья? — Сано не исключал, что служанка каким-то образом могла столкнуться с преступником и тот принудил ее сообщать о передвижениях госпожи Кэйсо-ин, а затем похитил женщин.
— Мне это неизвестно. Вся ее жизнь проходит здесь. — Шизуру обвела рукой Большие Внутренние Покои. — Сомневаюсь, что она вообще знакома с кем-то за стенами замка.