Выбрать главу

Как раз на четвертом этаже живет тут одна, за сорок ей уже похоже, корова коровой. Не совру, если скажу, что весит она килограмм за сто. И бегает, дура, все лето в шортах. В прошлом году она жаловалась на меня Герти. Якобы я приставал к ней в лифте. Очень мне надо марать пальцы о сало.

Боже меня упаси от таких приключений, от таких уж точно. Я хочу сказать, что летом у нас тут крутится предостаточно юных прелестниц, на которых хоть посмотреть приятно. Особенно когда они разлягутся загорать на балконах. Тут, знаете, и Герти иногда глядит на меня с подозрением, если я берусь делать что-нибудь на фасаде дома, а все из-за той ерунды, которую развела два года назад та малявка. Но чтоб с этой старой коровой… Герти только посмеялась. Правда, узнай она про Ванессу, ей бы, пожалуй, было не до смеха.

Я в самом деле не хотел неприятностей. Поэтому я только потянул за одну лямочку на ее бедре. Прикасаться я к ней не прикасался. Смотреть — смотрел, это да, может, минут пятнадцать, только много ли увидишь в той темноте. И потом я вышел. Каждый сможет представить себе, каких внутренних усилий и какой выдержки мне это стоило, однако я проявил их. Я ж не какой-нибудь развратник, набрасывающийся ночью на невинно спящую девушку.

Я еще по-быстрому зашел во вторую комнату, это как раз напротив спальни. Да и дверь там была открыта. Я хотел только взглянуть одним глазком на ковер, сошло ли с него пятно. Для этого мне, конечно, пришлось зажечь свет. Я специально притворил за собой дверь, чтобы Ванесса не проснулась от света и не подумала, что в квартиру забрался грабитель.

Коробки теперь стояли здесь, это я заметил с первого взгляда. Но если человек целыми днями работает, а в ее случае это так и было, иначе бы она не могла позволить себе платить такие деньги за квартиру, то тогда этот человек просто счастлив отдохнуть вечером после своего рабочего дня. И не удивительно, если у него нету больше энергии убирать еще какие-то коробки и наводить порядок в квартире. К такой ситуации следует относиться с пониманием, особенно в случаях с молодежью. По роду свой деятельности я ведь много общаюсь с молодежью, и всегда отношусь к ней с пониманием.

Не знаю даже, как так получилось. Я хочу сказать, что был весь как на взводе, никак не мог успокоиться, и набухшая плоть в моих брюках очень давала о себе знать, поневоле займешься тут чем-нибудь, чтобы отвлечься. Я подумал, впрочем нет, не подумал, это произошло само по себе, автоматически — я стал прибирать в комнате. Поднял с пола две опрокинутые пивные бутылки и поставил их на стол. На диване была разбросана одежда. Голубую маечку с легким запахом духов и пота я отнес в ванную. Там стояла корзина для грязной одежды, я видел ее уже, когда менял раковину. Потом я еще отнес бутылки на кухню, вычистил пепельницу. Я действовал тихо как только мог, но разве ж обойдешься тут совсем без шума? Когда Ванесса возникла передо мной, я испугался до смерти. Я как раз вынес пустые бутылки из кухни на балкон, вернулся обратно, закрыл балконную дверь. И в дверях кухни увидел ее, с головы до ног укутанную простыней.

Она отнеслась ко всему с юмором. Как бы вам это сказать, она ведь меня теперь уже тоже довольно неплохо знала, и, пожалуй, с самого первого момента чувствовала, что между нами было что-то такое особенное. Она сказала, что сперва думала, что шум ей только приснился. И спросила, всегда ли я исполняю тут ночами роль доброго домового, надо же, мол, сколько у меня работы.

Я совсем не знал, что мне на это ответить. А потом она еще опустила простыню, повернулась туда-сюда и поинтересовалась, нравится ли она мне и не пришел ли я сюда случайно только ради этого. Ну, что ты будешь делать, я лишь кивнул и потом сразу же замотал головой, ей-богу, ни словечка не вымолвил.

Не хочу ли я дотронуться до нее, спросила она. Что я должен был ей ответить? Я бережно обнял ее и немного подержал так, чтобы она поняла, что я не хочу сделать ей ничего плохого. Она была такая мягкая, кожа такая гладкая и теплая. И я отчетливо чувствовал, как сильно ей этого недоставало. Чтобы ее просто вот так обняли, погладили слегка по спинке и по попке. Сегодняшним юнцам ведь больше не до таких нежностей, разве я не прав? Они вечно куда-то спешат, им не хватает опыта и терпения, которые приходят к мужчине с годами.

Да, и потом Ванесса показала мне, что было в тех коробках, все еще стоявших в жилой комнате. Сказала, куда я могу убрать их содержимое. Это были, главным образом, книги; она, как выяснилось, еще и училась. И наряду с учебой подрабатывала, поскольку родители помогали ей совсем мало. Сама она потом снова улеглась в постель, пока я разбирал одну из коробок. Из этого можно сделать вывод, как сильно она мне доверяла.

С кровати она еще несколько минут понаблюдала за мной и попросила, чтобы я упорядоченно расставлял книги, чтобы ей не приходилось потом долго искать, когда ей понадобится какая-нибудь из них. Поэтому я не мог разобрать сразу и вторую коробку — для ее содержимого просто не было больше места. В комнате была одна только маленькая полка на стене. Мне пришлось бы складывать книги в два-три ряда. Ванесса в жизни на нашла бы нужной.

Когда я ушел, она опять спала. Она лежала на животе. Я тихонько поцеловал ее в шею и еще раз погладил сверху вниз. Пустую коробку я забрал с собой, чтобы она не мешала ей в квартире.

На следующий день я купил в магазине стройматериалов хорошую полку. Я сразу же повесил ее на стену. Я сделал это днем, потому что ведь там нужно было сверлить дыры. Но кроме дюбелей и самой полки я ни к чему не притрагивался, только быстренько пропылесосил ковер. Ночью бы от этого было много шума, остальное же я оставил на потом.

Хорошо, к тому времени мы были знакомы еще не так долго, однако между нами словно возникла какая-то тихая договоренность. Разве было бы у нас что-нибудь, если бы я убирал у нее днем? В общем, ночью я снова пошел к Ванессе. Подождал только, пока заснет Герти. Ванесса еще не спала.