Брэнд был уже готов выстрелить снова. Ветер взвыл.
Я не знаю, куда пришлась следующая стрела. Во всяком случае не рядом со мной. Брэнд вновь принялся взводить арбалет. Я начал выстраивать удар молнией…
Когда Брэнд приготовился, когда он опять поднял оружие, я вновь растормошил ветра. Я видел, как он прицеливается, видел, как делает вдох и задерживает дыхание. Затем он опустил арбалет и внимательно посмотрел на меня.
— Мне только что пришло в голову, — прокричал он, — что тот ветер ты вынул из кармана, так ведь? Это мошенничество, Корвин.
Брэнд оглянулся по сторонам.
— Мне следует подыскать место, где это не будет важно. Ага!
Я продолжал разрабатывать тему сожжения, но условия были еще не готовы. Я взглянул на красно-черное полосатое небо, где над нами формировалось нечто похожее на облако. Скоро, но не очень…
Брэнд растворился и вновь исчез. Я отчаянно искал его повсюду.
Затем он встал со мной лицом к лицу. Брэнд перебрался на мою сторону ущелья. Он стоял метрах в десяти южнее меня, ветер дул ему в спину, и я знал, что не сумею поменять вовремя направление ветра. Я подумал, что будет, если я швырну свой булыжник. Брэнд, вероятно, нырнет, и я останусь без щита. С другой стороны…
Брэнд поднял арбалет к плечу.
«Тяни время!» — заорал у меня в голове мой собственный голос, в то время как я продолжал вносить поправки в небеса.
— Прежде чем ты выстрелишь, Брэнд, скажи мне одну вещь. Хорошо?
Он замешкался, затем на несколько дюймов опустил оружие.
— Что?
— Ты мне говорил правду о том, что случилось… с Папой, Образом, приходом Хаоса?
Он запрокинул голову и рассмеялся, отрывисто, лающе.
— Корвин, — объявил он потом, — неописуемым образом меня радует то, что я увижу, как ты умрешь, не зная чего-то, что так много значит для тебя.
Он вновь рассмеялся и начал поднимать оружие. Я как раз двинулся, чтобы швырнуть камень в брата и броситься на него. Но ни один из нас не успел завершить действия.
Сверху раздался крик, и, казалось, кусочек неба оторвался и упал на голову Брэнда. Брэнд заорал и выронил арбалет. Поднял руки, чтобы оторвать тварь, что накинулась на него. Красная птица, носитель Талисмана, рожденная из моей крови в ладони моего отца, вернулась, чтобы защитить меня.
Я выпустил из рук камень и приблизился к Брэнду, на ходу вытаскивая клинок. Брэнд ударил птицу, и та, захлопав крыльями, начала, кружась, набирать высоту для нового броска. Брэнд поднял обе руки, прикрывая лицо и голову, но я успел заметить кровь, текущую из его левой глазницы.
Брэнд вновь начал таять, как раз когда я рванулся к нему. Но птица упала, словно бомба, и ее когти вновь ударили Брэнда в лицо. Затем птица тоже начала таять. Брэнд потянулся к своему ярко-красному противнику, и, пока они исчезали, птица свирепо хлестала его крыльями.
Когда я добрался до места действия, единственной вещью, что осталась, был оброненный арбалет, и я наступил на него и разломал.
Еще нет, еще не финал, будь все проклято! Долго ли еще ты будешь терзать меня, брат? Как далеко я должен зайти, чтобы положить этому конец?
Я вскарабкался обратно на тропу. Звезда был еще жив, и мне пришлось довершить дело. Иногда мне кажется, что я творю что-то не то.
VII
Шар из сахарной ваты.
Перейдя ущелье, я взглянул на долину, что лежала передо мной. По крайней мере, я предположил, что это долина. Под покровом облака-дымки-тумана ничего разглядеть я не смог.
В небе одна из красных полосок превращалась в желтую; другая — в зеленую. Меня это чуть-чуть приободрило, так как небо вело себя на сходный манер, когда я посещал край той скалы, за которой начинались Дворы Хаоса.
Я закинул свой узел на плечо и захромал вниз по тропе. Пока я шел, ветер стих. Остался только далекий рев бури, от которой я убегал. Прикинул, куда мог провалиться Брэнд. У меня была твердая убежденность, что я его еще раз увижу, дай только время.
Где-то на полдороге, когда туман только начал расползаться и клубиться вокруг меня, я заметил древнее дерево и срубил себе посох. Кажется, дерево пронзительно вскрикнуло, когда я отрезал от него сук.
— Будь ты проклят! — из чрева дерева раздалось что-то похожее на голос.
— Ты чувствуешь боль? — сказал я. — Извини…
— Я столько времени потратил, чтобы отрастить эту ветвь. Полагаю, ты намерен ее сейчас же сжечь?