Каштаны в цвету… Чашка горячего шоколада в придорожном кафе… Оркестровый концерт в садах Тюильри, звуки взмывают в ясное солнечное небо… Берлин двадцатых, Тихий океан в тридцатые — там тоже были удовольствия, но иного порядка. Может, это не истинное прошлое, но те образы прошлого, что накатывают, чтобы позже успокоить или взволновать нас, будь то человек или нация. Какая разница. Через Новый Мост и вниз по улице Риволи, автобусы и фиакры… Художники с мольбертами в Люксембургском саду… Если все будет хорошо, однажды я смогу вновь найти похожую тень… Она стоит в одном ряду с моим Авалоном. Я стал забывать… Детали… Прикосновения, которые оживляют… Запах каштанов в цвету…
Дальше… Я завершил еще один круг. Ветер визжал, а буря ревела, но меня ничто это не трогало. Пока я не позволяю сбивать меня, пока продолжаю идти и сосредоточен на Талисмане… Мне пришлось выстоять, пришлось сделать эти медленные, осторожные шаги, ни разу не остановиться, все медленнее и медленнее, но постоянно… Лица… Казалось, что шеренги лиц глядят на меня из-за края Образа… Большие, как Голова, но искаженные — ухмыляющиеся, глумящиеся, поддразнивающие, ожидающие, что я остановлюсь или оступлюсь… Ожидающие, что все вокруг распадется на части… В их глазах и ртах сверкали молнии, гром был их смехом… Меж них крались тени… Теперь они говорили со мной, слова были подобны чайкам из темного океана… Ты проиграешь, говорили они, проиграешь, и тебя сметет, а эта часть Образа будет смыта вслед за тобой и поглощена бурей… Они проклинали меня, они плевали и извергали рвоту, хотя до меня ничего не долетало… Наверное, на самом деле их там и не было… Наверное, мой разум не выдержал напряжения… Тогда что толку в попытке? Новый Образ будет сформирован безумцем? Я покачнулся, и они завопили хором, голосами стихий: «Безумен! Безумен! Безумен!»
Я сделал глубокий вдох и ощутил запах того, что осталось от розы, еще раз подумал о каштанах в цвету и о днях, наполненных радостью жизни и гармонией. Похоже, голоса глохли, пока в голове у меня проносились события счастливых лет… И я сделал еще один шаг… И еще один… Они сыграли на моей слабости, они могли чувствовать мои сомнения, озабоченность, усталость… Чем бы они ни были, они хватались за то, что замечали, и пытались использовать это против меня… Налево… Направо… Так пусть они почувствуют мою уверенность, пусть иссякнут, сказал я себе. Я зашел слишком далеко. И буду продолжать. Налево…
Они завертелись и раздулись, по-прежнему изрыгая то, что должно было обескуражить меня. Но, похоже, они утратили силу. Я проложил себе путь через еще один участок дуги, глядя, как разрастается она в красном глазе моего «я».
Я вспомнил о побеге из Гринвуда, о вытягивании информации из Флори, встрече с Рэндомом, драке с его преследователями, путешествии в Янтарь… Я подумал об отступлении в Ратн-Я, и как я прошел там опрокинутый Образ, чтобы восстановить большую часть памяти… О подрасстрельной женитьбе Рэндома и моем кратковременном пребывании в Янтаре, где я подрался с Эриком и свалил к Блейсу… О последующих сражениях, слепоте, выздоровлении, побеге, путешествии в Лоррайн, а затем — в Авалон…
Взлетев в более высокие сферы, разум мой скользил по поверхности последующих событий… Ганелон и Лоррайн… Твари Черного Круга… Рука Бенедикта… Дара… Возвращение Брэнда и его ранение… Мое ранение… Билл Ротт… Больничные записи… Несчастный случай со мной…
…Теперь, с самого начала — от Гринвуда и через все события к этому мгновению моей борьбы за точность каждого шага, — я ощущал нарастающее предчувствие. Я знал — были ли мои действия направлены на трон, на месть или на воплощение моего понятия долга, — ощущал, осведомленный о незримом присутствии этого предчувствия все минувшие годы до самого последнего мгновения, пока, наконец, предчувствие не стало сопровождаться чем-то еще… Я понимал, что ожиданию вот-вот наступит конец, и что бы я ни предполагал, к чему бы ни стремился, все скоро определится.
Налево… Очень, очень медленно… Все остальное — не важно. Я бросил всю свою волю в движение. Сосредоточенность стала абсолютной. Что бы ни лежало за пределами Образа, я забыл об этом. Молнии, лица, ветра… Ничто не важно. Только Талисман, растущий Образ и я сам — я едва сознавал себя. Наверное, ближе к идеалам Хьюги о слиянии с Абсолютом мне уже никогда не подойти. Поворот… Правая нога… Опять поворот…
Время перестало иметь значение. Пространство ограничилось рисунком, который я создавал. Теперь я черпал силу из Талисмана, не взывая к нему, а как часть процесса, в который сам и был вовлечен. В этом смысле я, полагаю, был уничтожен. Я стал движущейся точкой, запрограммированной Талисманом, выполняющей действие, которое настолько засосало меня, что у меня не осталось внимания на самоосознание. Хотя, на каком-то уровне, я сознавал, что и сам был частью процесса. Поскольку я откуда-то знал: делай это кто-то другой, вырисовывался бы иной Образ.