- Сергей Сержпинский.
- Это что за фамилия такая? Польская или Еврейская?
- Да, нет, я русский.
- А по какому случаю ты на море? Откуда приехал?
- Я приехал с родителями и двумя братишками. У моего отца больные лёгкие, и ему врачи рекомендовали Крым. А живём мы в Петербурге, – ответил Сергей на вопрос девушки.
- А здесь где живёте?
- Здесь мы живём в гостинице, которая стоит рядом, на берегу.
- Я тоже живу в этой гостинице, - сказала Катюша, - только за мной не ходи, я думаю, что ты мне в ухажёры не подходишь.
После этих слов она быстро направилась к берегу, разгребая руками прозрачную морскую воду. Сергей последовал за ней в полной растерянности, размышляя: «Как же так? Ведь хорошо начиналось знакомство и вдруг такой поворот». Он никак не мог понять женской логики.
- А чем я вам не подхожу? – крикнул он ей вдогонку.
- Мне не понравилась твоя странная фамилия.
Выйдя из воды, девушка подняла с земли одежду, и, не одеваясь, в купальнике, пошла вдоль берега, привлекая восхищённые взоры мужчин. Подруги, не заметили её отсутствия и продолжали плескаться в морской воде.
«Моя фамилия тут не причём,- стал успокаивать себя Сергей, - наверное, слишком молод я для неё». Он понимал, что Кате на вид лет двадцать, а ему шестнадцать, и ей, конечно, нужны серьёзные отношения с парнем постарше.
Сергей вспомнил, что мать послала его позвать отца, который в этот момент находился со своими новыми знакомыми в павильоне ресторана на берегу моря. Евпраксия Павловна (так звали мать Сергея) купила у местных рыбаков свежую рыбу и собиралась приготовить её на костре, на лоне природы. С ней были два младших сына, Павлик и Глеб.
Сергей вышел из воды и тоже пошёл вдоль берега по направлению к павильону.
Чтобы отвлечься от неприятного осадка на душе, после слов девушки, он взглянул на морскую даль - там белели паруса нескольких яхт. Казалось, что они совсем не двигались, а стояли на месте. Сергей всегда с завистью наблюдал за парусниками и мечтал также покататься по волнам. Однако теперь это его не успокоило и не отвлекло от неприятных мыслей. Ему вдруг стало ясно, что Катя не могла точно определить его возраст. За последнее время он быстро повзрослел и выглядел лет на восемнадцать, не меньше. «Кто же наградил нашу семью такой странной фамилией? – размышлял Сергей, - надо спросить у отца. Может, мне поменять фамилию»?
Павильон, в котором ужинал Николай Николаевич Сержпинский, был не большой, и мог вместить не более пятидесяти посетителей. Одновременно с Сергеем сюда подходили отдыхающие, мужчины были в плавках, а почти все женщины в купальниках, а их головы прикрывали соломенные шляпы или панамы из разноцветных тканей. Все эти люди садились за столики, возбуждённо разговаривали, кричали официантам.
Отец, увидев сына, позвал его за свой столик. Как раз у них с приятелями было одно свободное место. С отцом сидели бывший судья Голубев, и артист из Ростова на Дону Володя Овчинников. (Так они представились неделю назад при знакомстве). Держались новые знакомые всегда важно, вели заумные разговоры. Оба они из-за жары сидели в одних плавках, и в белых панамах на головах. Николай Николаевич, опасаясь простудиться, был в шёлковой светло-голубой рубашке, его голову и плечи прикрывала широкополая соломенная шляпа. Выглядел он обыкновенно: худощавый, в очках, сквозь стёкла которых смотрели серые глаза. Усы и бороду он недавно сбрил, считая, что так будет легче в жарком климате. Бывший судья без одежды, больше походил на торговца, с такой же рыжей бородой, торчавшей лопатой, и с большим животом.
Николай Николаевич предложил сыну чаю из, стоявшего на столе, трёхлитрового, фарфорового чайника. Сергей с жадностью выпил большую кружку.
- Что тебе, Серёжа, заказать покушать? – Спросил он, но сын отказался, зная, что здесь всё дорого, и у родителей деньги заканчивались. К тому же мать ждала их на ужин у костра. За столом между приятелями шла оживлённая беседа. Николай Николаевич в этот момент больше слушал своих знакомых, чем говорил.