Недавно Павля прислала свою фотографию, и Сергей отметил, что Катя и Павля с возрастом стали ещё больше похожи между собой. У Кати и причёска такая же. Если их посадить рядом, то можно принять за близнецов, хотя Катя была на год моложе Павли.
После ужина долго разговаривали, и устилали постели на ночь. Между делом Катя спросила Серёжу:
- Твои родственники к вам тоже приезжают?
- Нет, - ответил он, - с Сержпинскими мы потеряли связь, но недавно в Данилове жил мой троюродный брат по маминой линии. Они с женой у нас иногда бывали.
Серёжа рассказал Кате историю Алика Покровского, и это произвело на неё удручающее впечатление. Затем он продолжил начатую мысль о родственниках Сержпинских.
- А по папиной линии мы с родственниками связь потеряли, не знаем их адрес, а они не знают наш. У папы были два брата, Александр и Константин.
Катя с пониманием покачала головой и сказала:
- Революция и гражданская война изменили наши судьбы и разбросали людей по свету. У нас с Соней тоже четверо братьев Верещагиных связь с нами потеряли. О них ничего не известно, может, погибли, а может, живы. Это Иван, Семён, Константин, Пётр. В тридцатом году к Павле приходил человек с письмом от брата Семёна. Человек сообщил, что брат находился в Турции, но хочет перебраться во Францию. В письме Семён сообщал это же, что и рассказал его знакомый. Павля письмо уничтожила, чтобы оно не попало в ГПУ.
Соня, тем временем, устилала для гостей кровать и слышала этот разговор.
- А как Сеня оказался в Турции? – спросила она.
- Его товарищ рассказал, что они вместе с Семёном, после войны с Германией, примкнули к армии Корнилова, а потом они после разгрома армии Корнилова Красными, присоединились к армии Деникина. В конце Гражданской войны они перебрались в Турцию, там занимались торговлей и как-то существовали. Семён имел русскую подругу, но детей у них не было. Вот всё, что мне известно.
- А про других братьев, Ваню и Костю, этот друг Семёна что-нибудь говорил? Они ведь тоже были офицерами?
- Нет, ничего не говорил, - горестно вздохнув, произнесла Катя.
Соня закончила устилать кровать и присела на стул. На часах, висящих на стене, времени уже было одиннадцать. Серёжа сидел с сонным видом, и Галя Анкудинова[1] тоже приклонила голову на спинку дивана.
- Пора ложиться спать, - сказала Соня. – Вы ложитесь с Галей на кровать, - обратилась она к Кате, - мы с Серёжей ляжем на диване, а детям устелено в маленькой комнате, где спит мама. Их не слышно, они, наверное, уже спят.
Не успели все лечь в постели, как свет погас, электростанция перестала работать. Наступила тишина, но Соне не спалось. Она всё думала о братьях и, нарушив тишину, спросила сестру:
- Катя, у тебя или у других сестёр, фотографии Вани, Сени, Кости и Пети сохранились?
- Нет, Сонечка, не сохранились. Братья на фотографиях были в офицерской форме, поэтому эти фотографии мы с Павлей уничтожили. Сама понимаешь, в какой ситуации мы оказались.
Соня с сожалением вздохнула и сказала:
- А я их лица совсем не помню, ведь, когда они уходили на войну, я была ещё маленькая. Помню только Петю, он был очень похож на Колю.
Разговаривать после этого закончили, и со стороны кровати, где спали Катя и Галя, вскоре послышалось сопение. Соне лезли в голову всякие мысли, например, чем завтра угощать гостей. «Может испечь торт?» Серёжа лежал спиной к Соне и тоже не спал. Он осторожно повернулся и обнял её. Соня поняла его намерения и больно его ущипнула. «Катя не спит» - сердито прошептала она.
К Сержпинским Анкудиновы приехали на шесть дней, и Катя сообщила Соне свой план мероприятий на этот период. Она планировала побывать в деревне Гарь, погулять по Данилову, встретиться с Петром Смирновым, его детьми, а главное, она хотела, чтобы Серёжа позанимался с Юрой, научил его рисовать. Она сама хорошо рисовала карандашом, владела техникой письма акварелью и надеялась, что у Юрочки есть художественные способности. Назвала она сына в честь погибшего брата Юры, который тоже хорошо рисовал.