Соня хотела отпроситься у своего начальника Мишина в отпуск, чтобы уделить внимание сестре, но начальник её не отпустил. Он сослался на график отпусков и сказал, что нарушать его нельзя. По графику у Сони отпуск намечался в октябре. Сергей уже находился в отпуске, но райком партии ему не давал отдохнуть и нагружал бесплатной работой. Ему приходилось каждый день ходить в школу, чтобы рисовать портреты вождей и другую наглядную агитацию к очередной дате седьмого ноября. А после школы он работал в своём огороде.
Как-то в личном разговоре с Соней, Катя похвалила Серёжу:
- Сонечка, тебе очень повезло с мужем. Он такой замечательный человек, что я даже не нахожу слов, чтобы точно охарактеризовать его.
- Чем же он замечательный? – удивилась Соня. – Он до сих пор никак не отвыкнет бросать на пол бумажки, когда рисует, и вечно разбрасывает свои вещи. Я устала после него наводить порядок. «Это всё мелочи, - настаивала Катя. – Мелкие недостатки есть у всех людей. Но главное, он спокойный, добрый и интеллигентный человек. Ты просто к нему привыкла и видишь в нём только недостатки. Ты бы пожила с моим мужем, тогда бы оценила Серёжу».
- А что, у вас есть проблемы?
- Конечно. Исаак очень нервный. Жизнь его потрепала изрядно: ведь он участник революции, участник разгрома Ярославского мятежа, и мятежа в Кронштадте. Ему приходилось убивать людей, а это всё отражается на нервной системе. Кроме того, он безграмотный, и мне пришлось много помучиться с ним, чтобы его обучить грамоте и как-то перевоспитать, частично изменить его характер. Так что, Соня, береги своего мужа и цени.
В Гарь Кате удалось съездить. Её с детьми отвезли на лошади знакомые крестьяне из деревни Волково, которые приезжали в Данилов на рынок.
Серёжа выбрал время, чтобы позаниматься с Юрой по рисованию, хотя он разрывался между работой и делами в огороде. Но у Юры не было желания учиться рисовать. Мать сама это понимала, но строго настаивала, чтобы он пользовался случаем брать уроки у хорошего художника.
По просьбе Сони и Евпраксии, Катя сходила с близнецами в церковь, и священник детей окрестил. По закону он обязан был записать данные паспорта того, кто привёл не совершеннолетних детей крестить. Потом эти списки проверяли в райкоме партии. Но фамилия Анкудиновой не давала никаких подозрений на Сержпинских.
В последний день пребывания Анкудиновых в Данилове, к Сержпинским зашла Маруся Смирнова, которая приезжала в Данилов по своим делам со станции Пантелеево. Ей уже исполнилось четырнадцать лет, и отец поручил ей купить в магазине для него резиновые сапоги. Катя пообщалась с представительницей семьи Смирновых, узнала новости их семьи и частично выполнила свой план в этой части. Побывать на станции Пантелеево у Петра Смирнова она не успела.
После того, как Анкудиновы уехали, Соня спросила мужа:
- Как ты думаешь, Серёжа, у Юры есть способности к рисованию? - Способности у всех есть, - ответил он, - даже у дальтоников. Но главное, надо иметь желание, чтобы развивать свои способности, а у Юры такого желания пока нет, потому что мать заставляет. Возможно, интерес к рисованию потом появится.
[1] Галя Анкудинова – дочь Исаака Васильевича от первого брака.
Глава 11. Аресты продолжаются.
Матрёна Никитична Беляева давно не общалась с семьёй Сержпинских. Она тихо жила с мужем, в своём старом доме, на улице Циммервальда. Лишь иногда Соня встречала её на рынке. Матрёна в июле обычно торговала там клубникой и другими ягодами, выращенными на своём приусадебном участке. И вот, в конце лета, она пришла к Сержпинским поделиться своим горем: её мужа, Константина Фураева, арестовали сотрудники НКВД.
Всё началось со скандала с соседями. Слева от их дома жила семья Зиминых, и на границе между их земельными участками находился колодец. До революции этот колодец принадлежал Фураеву, а потом Зимин перенёс свой забор к колодцу, и он оказался общим. Фураев не стал возражать, и соседи пользовались водой из колодца совместно. Но потом начались споры: то Зимин черпал воду грязным ведром, то были претензии к Фураеву за то, что он поливает водой из колодца свой сад, а вода заканчивалась. В конце концов, соседи сильно поругались, в ход пошёл отборный русский мат. И затем, Зимины написали донос в НКВД на Фураева, что он бывший купец и ругал Советскую власть.