Ночью, к дому Матрёны подъехала чёрная милицейская автомашина (фургон «чёрный ворон») и в дверь громко постучали. Константин спросил: «Кто там». Ему ответили: «Откройте, это милиция». Пришлось открыть.
- Костю увезли, не дав ему напоследок даже покушать, - рассказывала Матрёна. – Потом его судили и дали срок двадцать лет, отбывания в лагерях, без права переписки.
К сожалению, Сержпинские не смогли Фураеву[1] помочь, и Покровского не было в живых.
----------------------------------------------------------
Когда начался новый учебный год, Сергей Николаевич на своих уроках обнаружил, что в седьмом классе учится Маруся Смирнова. До этого она училась в Карповской сельской школе, и теперь отец устроил её в двенадцатую школу, как дочь железнодорожника. К Сержпинским она не заходила, видимо, стеснялась. Она стала очень симпатичной и скромной девушкой, была больше похожа на мать.
На перемене Сергей Николаевич подозвал Марусю и предложил зайти к ним домой пообедать, после занятий. Она сначала отказывалась, но потом согласилась. На обед они пошли вместе.
Ничто не предвещало плохих событий. Но навстречу шёл второй учитель физики Петров. Поравнявшись, они поздоровались, и Петров сообщил:
- Сергей Николаевич, вы слышали, что Румянцева арестовали?
- Нет, а когда, за что? – с удивлением спросил Сержпинский.
- Да где-то в начале августа. Все знают. А вы с ним друзья и не знаете.
Сергей не стал оправдываться, а пошёл дальше. Эта новость его очень расстроила, настроение испортилось. Он сказал Марусе:
- Я, пожалуй, схожу к Румянцевым, а ты иди без меня, всё равно ты на очередной поезд опоздала, уедешь на следующем или у нас переночуешь.
- Нет, я не пойду к вам, мне перед тётей Планей неудобно, - застеснялась девушка.
- Ну ладно, я провожу тебя, дома мама и близнецы, стесняться некого.
Он проводил Марусю и попросил мать накормить её обедом.
- А ты, Серёжа, обедать будешь? – спросила Евпраксия.
- Нет, мама, у меня срочное дело, приду позднее.
Он в расстройстве забыл дома оставить портфель, и с ним в руке, пошёл к дому, где жили Румянцевы. На вечернем небе, на фоне серых облаков, собирались стаи птиц, своим криком они наводили тоску. Уже пахло осенью, хотя все деревья ещё не оделись в желтизну, но по лужам на тротуарах и по холодному северному ветру было понятно, что скоро листья пожелтеют, и будут обильно падать на эти лужи. Прохожих в этот час было много: одни после работы спешили домой - другие в магазин Мосаинова, мимо которого проходил Сергей. Он почти всё лето не виделся с Александром Румянцевым. Последний раз они встретились случайно, в начале июля. Саша тогда был, как всегда, жизнерадостным, рассказал о своих планах на отпуск и пригласил Сергея на рыбалку. Но Сергей отказался, сославшись на дела в огороде и на выполнение заказов от райкома партии.
Приблизившись к дому Румянцевых, он остановился; «Чем я смогу помочь Сашиной жене в таком горе, - думал он. - Алика нет, обратиться за помощью не к кому, утешать я не умею».
Сергей хотел повернуть назад, но переборол себя и вошёл в дом. Жена Саши уже пришла с работы и вместе с детьми ужинала на кухне. Она обрадовалась приходу Сержпинского и пригласила к столу.
- Серёжа, проходи сюда, поужинай с нами.
- Нет, я пришёл узнать: чем я смогу тебе помочь? Может, я похлопочу за Сашу в райкоме? За что его арестовали?
- Я сама не знаю, за что, - ответила жена, - ходила в милицию, но меня к начальнику не пустили и не дали никакого объяснения. Потом я написала жалобу в Ярославское управление НКВД, ответ пока не получила. Сергею показалось, что жена Румянцева не очень-то переживала. Она не раз при нём укоряла мужа за то, что он мало уделяет внимания семье и мало зарабатывает.
- Я постараюсь узнать о нём в райкоме партии, - не уверенно и с грустью сказал Сергей. После этого он сразу ушёл. У Румянцевых вкусно пахло жареной картошкой, и у него в желудке засосало, захотелось есть. Выйдя на улицу, он быстрым шагом пошёл домой.