Два дня назад я начал публикацию десятой книги, завершающей цикл «Король арены».
Необычный герой. Мир магии. Крайне загадочная богиня. И это далеко не всё…
Начало цикла, с большим бесплатным ознакомительным фрагментом здесь:
https://author.today/reader/143229
Глава 9
Сегодняшний день обещал быть спокойным. Ровно, до момента посещения дедовской усадьбы всем нашим семейством Пушкиных.
Мой сон, несмотря на недавно установленные, наконец-то, шторы, которые, казалось бы, должны были обеспечить хотя бы некоторую защиту от Солнца, прервался довольно рано — въевшаяся привычка, от которой, кажется, уже не избавиться.
К моему же глубочайшему изумлению, Лёвушка, мой младший брат, самостоятельно выполз из своей спальни. Обычно это требовало моей активной инициативы, включающей стратегическое применение ковша с водой в качестве мотивационного инструмента. Сегодня же всё прошло мирно.
Мы с ним выпили сок, немного размялись, потом бултыхались в воде. Без фанатизма. У меня же нет желания отвратить брата от тренировок и доводить его до такого состояния, чтобы всё тело болело.
Занятия в воде — идеальный вариант для начала, потому что они щадят суставы, позволяют постепенно наращивать физическую нагрузку и при этом доставляют удовольствие.
Сегодняшний успех заключался в том, что Лёвушка, после нашего водного сеанса, самостоятельно отжался пять раз! Это настоящий прорыв! Я искренне похвалил его за усилия, подчеркнув важность постоянства и постепенного увеличения нагрузки. Это Лёвку изрядно взбодрило и он возвращался после тренировки с гордым видом.
После завтрака я пошёл на луг, чтобы немного поработать с магией, и брат напросился со мной.
Поглядывая на его потуги с фонариком, я время от времени подсказывал ему, что он ещё может попробовать, чтобы попытаться вызвать магический отклик.
И у него получилось! Почти под самый конец моих экспериментов, в ходе которых я творчески менял размер того же Воздушного Серпа, соотнося этот параметр со скоростью его полёта, дальностью и пробивной способностью. Последнюю испытывал на стенке оврага, сначала на глаз оценивая глубину дыры в подсохшем за лето суглинке, а потом и до измерения специально срубленной палкой дело дошло.
Домой мы возвращались одухотворённые!
Брат был воодушевлён дважды мигнувшим «фонариком», а я — отверстием от самого маленького Серпа, который мне удалось создать. Ивовый прут в него влез почти что на метр!
Я гений⁈
Как бы не так. Я всего лишь белая мышь. Лабораторная.
Всю серию экспериментов я провёл по методике и под надзоров своих тульп мужского рода. Серёга озвучивал и комментировал попадания, после каждого использованного заклинания, и давал команду на следующее, чётко проговаривая его параметры. Виктор Иванович сводил результаты в таблицу и пытался вычертить график, но что-то у него явно не сходилось, судя уже по третьему настольному калькулятору, разбитому вдребезги. Но вскоре он что-то нащупал, и сверяясь с записанными данными, очень быстро начал всё перепроверять.
— Нашёл!
И это прозвучало, как «Эврика!», не меньше.
Не прошло и часа после завтрака, как во двор усадьбы въехала телега, загруженная всяким скарбом и узлами. Дядька приехал! Никита Тимофеевич Козлов.
Слугу, приставленного к нему в раннем детстве, Пушкин всегда называл или дядькой, или по имени — отчеству.
Когда согласовывалась поездка в Михайловское, Козлова, по просьбе бабушки, заранее отправили в Захарово, где бабушка с Лёвкой отдыхали два прошедших лета. К письму прилагался длинный список летних вещей, которые следовало привезти из Захарово в Михайловское. Так что дядька только теперь до нас добрался, сделав изрядный крюк по пути из Петербурга.
Я изо всех сил изображал радость, а на самом деле понимал, что вскоре мне предстоит самый сложный экзамен. Никита Тимофеевич знал Пушкина, как облупленного, и проводил с ним времени больше, чем все остальные.
В Петербурге нам толком увидеться не удалось, так как дядька был в то время с семьёй в Болдино, а когда он приехал, в нашей квартире уже царила предотъездная суета, и Никиту Тимофеевича уже на следующий день отправили в Захарово за летними вещами.
Если разобраться, то Козлов самый близкий и верный человек для Пушкина. Как мужчина, он дал парню куда больше, чем его родной отец. Плавать и бегать научил, объяснил, как себя с деревенскими пацанами правильно вести, и дал понять, чего можно мужчине, а чего делать никак нельзя. Благодаря ему юный Пушкин не распускал нюни, умел дать сдачи и не боялся в драку вступить. Ох, как дядькина наука в Царскосельском лицее пригодилась! Пусть и слыл лицеист Пушкин драчуном и забиякой, так это лишь на пользу пошло. Удалось ему сплотить команду единомышленников, приняв в неё того же Ржевского, который Пушкину приходился роднёй по матери, Дельвига, Пущина и даже тихоню Кюхельбекера.