Проснулся я в доме деда с первыми петухами.
Война войной, а у меня — выходной. Бабушку и родителей Никита ещё вчера предупредил, что я у деда остаюсь, а остальные родственники меня словно не замечают, тактично избегая обсуждать моё неожиданное появление в виде полубессознательной тушки. Сижу себе на веранде, пью чай и обалдеваю от суеты, царящей вокруг.
Невероятный энтузиазм, проявленный семейством Ганнибалов, превзошёл все мои ожидания. Дед, а также дядья, проявили поистине неистовую энергию, мобилизуя силы с поразительной скоростью.
Уже в полдень двор деда начал заполняться не только экипажами соседей, спешащими оказать помощь. Они везли не только оружие, которого у каждого помещика, ввиду недавней войны с Наполеоном, полным-полно. К нему и дворяне прилагались, готовые взяться за это самое оружие с нужной стороны.
А к вечеру прибыл небольшой, но хорошо оснащённый отряд из Максакова Бора.
Уход братьев в отставку оказался далеко не просто формальным актом. Они продемонстрировали редкую для того времени эффективность и организационные способности, сумев сохранить верность своих подчинённых.
По выходу в отставку в их распоряжении оказались не только денщик (личный слуга, отвечающий за личные нужды офицера) и вестовой (связной, обеспечивающий доставку сообщений), но и адъютант — помощник офицера, ответственный за ведение документации и выполнение поручений.
Наличие адъютанта у майора гусарского полка, человека, по сути, не имеющего права на такого помощника по своему званию, говорит о многом. В царской армии, где строгая иерархия была незыблема, такое явление было необычно.
Адъютанты генералов и маршалов, как правило, происходили из знатных семей и имели соответствующие чины. Однако, для майора гусарского полка, особенно если речь идёт об опытных офицерах, в этой роли вполне хватало преданного и компетентного человека из простолюдинов.
Таким образом, наличие адъютантов у братьев Ганнибалов, вероятно, объясняется их выдающимися способностями и заслугами перед армией, а также их умением расположить к себе людей и обеспечить им должное вознаграждение.
Немаловажно отметить, что «не возбранялось» — это фраза, указывающая на неформальное разрешение, возможно, основанное на личных отношениях с вышестоящим начальством или на негласных правилах, принятых внутри конкретного полка. Что ещё раз подчёркивает особые связи и уважение, которыми до сих пор пользовалась семья Ганнибалов в армейских кругах.
Но всё это мелочи!
По-настоящему я охнул, когда зашёл в гостиную.
Туда притащили пару здоровенных столов, никак не вписывающихся в изысканную обстановку своей простотой и брутальностью.
Если бы не толстые доски, они бы наверняка прогнулись от гор наваленного на них огнестрела.
Да, оружие этого времени весит изрядно, а уж про его калибр лучше вслух не говорить, чтобы не показаться болтуном.
Объяснение тому же калибру, который у местных ружей будет даже побольше, чем у противотанковых, времён ВОВ, мне дал Серёга.
— Всё дело в порохе, — «в пальцах» измерял он диаметр ствола сначала у обычного пехотного ружья, а потом и вовсе у гусарского мушкетона, с раструбом, — Местный дымный порох мало того, что не всегда должного качества бывает, так он ещё и воспламеняется медленно, а значит и пуля из ствола выпускается с незначительной скоростью. Возьми мы обычный калибр, вроде привычного всем в семь и шестьдесят две сотых миллиметра, так его пуля на таком порохе далеко не улетит. Массы не хватит, а значит и пробивной способности, да и много чего. Зато свинцовый шар, диаметром почти в восемнадцать миллиметров — это серьёзно. Но Бог с ними, с ружьями. Обрати внимание на егерские штуцеры. Из них можно стрелять пусть редко, но метко. А я знаю массу способов, позволяющих увеличить скорострельность даже таких архаических образцов точного оружия, как и способы повышения их точности!
— Зашибись! И что это нам даёт? — поинтересовался я у своего тульпы, пышущего нездоровым энтузиазмом.
— Грамотная работа десяти снайперов может остановить атаку целого полка!
— Это при нынешней скорострельности? — не поверил я в его сладкие речи.
— Э-э… Ну, тридцати, а нет, сорока снайперов должно точно хватить, — что-то там попробовал он подсчитать, но я ему не особо поверил.
Слишком уж Серёга, в отличии от всех моих других тульп, показал себя, как чересчур увлекающаяся личность.
Он как поправился только что в своих оценках, так и потом с них съедет, ссылаясь на толстые обстоятельства. Оттого я и не отношусь к нему, как к стратегу, но в сиюминутной тактике он силён.