Но и его таланты меркнут перед неистовым напором братьев Ганнибалов.
У них словно моторчик в заднице заработал. Носятся, окрылённые, и успевают быть в нескольких местах сразу.
Да и соседи у нас хороши. Оружия натащили горы, а уж как важно по двору вышагивают, выпятив грудь, зачастую с наградами, так любо-дорого посмотреть.
Ох, не завидую я лесным братьям…
Глава 12
Урядник, как мы и договаривались в своей переписке, прибыл рано утром в имение деда. С ним были пятеро, трое полицейских и два человека в партикулярном платье, другими словами, в обычной гражданской одежде.
Я первым вышел на крыльцо, так как не участвовал в разговорах, а больше слушал.
— Дмитрий Фёдорович Тарасов, помещик, и Савва Сигизмундович Телецкий, купец и маг, — представил мне урядник своих спутников в гражданском, — А я смотрю, вы изрядно развернулись. Не ожидал, право слово не ожидал, — удивлённо качал головой урядник, по мере того, как из усадьбы выходили вооружённые люди, а со стороны конюшни к ним стали подводить осёдланных коней.
При виде военной формы на обоих братьях Ганнибалах и на паре наших соседей, урядник подтянулся, принимая бравый вид и преисполнился почтения. А купец, из его сопровождения, лишь присвистнул, когда оглядел собирающийся отряд.
— Этакой силой и городишко какой впору на шпагу брать, — довольно громко шепнул он своему соседу. Неужто и вправду с нами целый генерал с гусарским подполковником будут!
Кавалькада и в самом деле случилась знатная. К Павлу и Петру Исааковичам прибыли слуги в количестве четырёх человек, Лошаков, если что — аж целый генерал в отставке, был с сыном и их егерем, четверо дворян, из соседей — помещиков тоже взяли с собой по одному сопровождающему, явно из бывших служивых, и со мной был дядька, вооружённый кирасирским ружьём и пикой. По его словам, он тем и другим владеет неплохо, так что дед охотно вооружил моего слугу из своих нескромных запасов.
Мне же была доверена пара кавалерийских пистолетов, весьма неплохой работы.
Со слов урядника разбойничья ватага расположилась верстах в двадцати от нас, неделю назад захватив небольшой отдалённый хуторок, где раньше проживало четыре семьи пасечников.
Мужиков варнаки перебили, а баб и детишек оставили в живых. Один-то оголец и сумел убежать, упав в ноги первому встречному полицейскому.
Местечко тати выбрали глухое, вдали от дорог и других поселений, а самих пасечников вряд ли кто хватится до окончания сезона.
Я уже оценил, как уверенно мой Пушкин держится в седле. Мне даже думать не приходилось, тело само работало, выдавая в нём достаточно опытного наездника.
Наш отряд шёл на рысях. Люди все в возрасте, никто лишнего не лихачества себе не позволяет, и в галоп не срывается. Многие успели с французом повоевать, оттого ведут себя почти беззаботно, наслаждаясь погодой и компанией. Даже в разговорах на ходу особого напряжения не чувствуется.
Тот же Лошаков уже успел всех соседей на бал пригласить, который он устраивает на следующих выходных в честь дня рождения дочери.
Да-да, той самой Лошаковой, из-за которой Пушкин, в моей истории, чуть с Павлом Исааковичем дуэль не устроил, даром что девица была дурна собой. Но Павел Исаакович, прекрасно понимая, что шансов у молодого Пушкина против него, боевого офицера, не так-то и много, сумел всё свести к шутке. Недоразумение разрешилось через десять минут объятиями и плясками.
Затем дядя тут же выдал экспромт:
— Хоть ты, Саша, среди бала
— Вызвал Павла Ганнибала;
— Но, ей-богу, Ганнибал
— Ссорой не подгадит бал!
А Пушкин… А что Пушкин — поэт потом творчески переложил эту историю в «Евгении Онегине»:
— Поэт конца мазурки ждет
— И в котильон ее зовет.
— Но ей нельзя. Нельзя? Но что же?
— Да Ольга слово уж дала
— Онегину. О боже, боже!
Вот мне было сначала непонятно: подумаешь, пошла танцевать с другим. Стоит ли из-за этого стреляться? Разгадка таилась в котильоне — бальном французском танце. В пушкинскую эпоху приглашение на котильон считалось сигналом окончательного выбора дамы. И если та соглашалась на котильон, значит, была не против.
Осваиваю понемногу местный этикет, бальные интриги и даже язык веера. Это только со стороны кажется, что у барышень и дам на руке он, как средство от духоты на шнурке болтается. Как бы не так! Та же барышня легко может им показать, что она готова к флирту, а то и чему более серьёзному, так и обрубить все надежды в её отношении, решительно отвергнув кавалера. С помощью веера барышня может и в любви признаться, и прощения попросить. А всё почему?