— Вы знаете, — продолжила она, голос её стал низким и бархатным, — Иногда выбор награды может обернуться настоящей ловушкой. Я вручаю вам не только свою судьбу, но и жизнь моих детей.
Я ощутил холодок, пробежавший по позвоночнику, и, несмотря на страх, выпрямил спину.
— Вам нужен перл? Он у вас будет, но прежде мы обговорим все условия.
Как итог переговоров — Вульф мне выплатит десять тысяч рублей, к сожалению ассигнациями, и предоставит свободный доступ к найденному мной колодцу.
Понятно, что цена за мою работу Формирователя архинизкая, но что не сделаешь ради добрососедских отношений.
А то, чем мы с Прасковьей Александровной наш договор скрепили, посторонним знать вовсе не обязательно. Ей хотелось, а мне моглось, и не раз. Заодно и время неплохо провели до вечернего чая. Что могу сказать — госпожа Вульф личность творческая, без комплексов, и очень изобретательная.
А у меня появились деньги и работа.
Для бабушки на Тригорском колодце надо перл соорудить. Потом такой же перл деду, но это уже на его землях, а там и до Прасковьи очередь дойдёт. Она как раз пару дней попросила, чтобы деньги собрать.
— Хм-м, а её дочь Анна, моя ровесница, вполне себе ничего так, — вдруг отчего-то пришла в голову мысль, и явно не совсем моя…
Но у нас первым делом кораблик. Ну, а женщины, а женщины потом…
Да чтобы я ещё хоть раз в жизни вышел в море на чём-то меньше яхты?
Ни за что!
Это двум морским волкам братьям Исааковичам, по их утверждению, и девятибалльный шторм нипочём — они, можно сказать, выросли на флоте. У них море в крови, разве что жабры и плавники не успели отрасти, а я существо сугубо сухопутное. Мне, пожалуйста, подайте к причалу нечто большее, комфортабельнее и устойчивее, чем лодка с двумя парусами, названия которых, я даже по бумаге с трудом прочитаю. Знал бы, что Петру Абрамовичу подгонят такое утлое, пусть и шестнадцатиметровое, судёнышко, даже разговаривать не стал бы об экспедиции к берегам Финляндского княжества. Теперь-то уж куда деваться. Дал слово — держи.
Ладно, хоть приятель деда, Карл фон Вистингаузен, а в миру Христиан Иванович, не взял с нас ни копейки за лодку. Да и в целом нормальный дворянин оказался.
Тут ведь как получилось. По Псковской губернии на всём нашем маршруте дед своих лошадей по станциям выставил, и мы ехали практически без остановки, а от границы Лифляндской губернии были уже лошади Христиана Ивановича. Мало того, этот милый человек всю нашу компанию встретил в Ревеле, а затем приютил на своей мызе Витенцевель на берегу Балтики. Вдобавок к этому, он же организовал и пробные глубоководные погружения на дно моря, я ведь глубже четырех метров в Кучане не опускался. Ну, такое вот у нас озеро — площадь вроде огромная, а утонуть толком негде.
Кстати, погружения на Кучане то ещё удовольствие. Ноги вязнут в иле, вокруг зелень цветущая. Даже артефакт-прожектор, который я специально для водолазного дела сформировал, мало помогал — муть такая, что дальше вытянутой руки ничего не видно.
Одна радость — освоил водолазный костюм, да помог Петровским мужикам со дна озера двое саней поднять. Вернее, я сначала эти самые сани обнаружил с помощью сонара, который сделал для Балтики, потом опустился на дно и привязал к оглоблям верёвки. Как мне потом объяснили, по весне двое ушлых торговцев решили сократить путь по льду озера, и попали в полынью. Как говорится: понадеялись на русский авось. Бывает, ничего не поделаешь. Лошадей, конечно, жалко, я ведь сам упряжь резал да хомуты с шей утопшей скотины снимал — не тащить же сани на берег вместе с трупами животных. Ладно, хоть весь товар был уже распродан, да сами торгаши не сгинули — пусть и в заледеневшей одежде, но добрались «утопленники» до Петровского.
В общем, нашли мы то место, где лежит голландский двухмачтовый флейт. Не без споров с Петром Абрамовичем, конечно, но нашли.
Дело в том, что его координаты немного разнились с моими и в точке, куда привели лодку братья Исааковичи, на дне покоилось что угодно, но не «Фрау Мария». Я даже всем представителям фамилии Ганнибал давал попользоваться своим артефактом-визором, дабы убеждались, что очередной найденный остов вовсе не нужный нам корабль. Выглядело это так — я управлял погружённым в воду сонаром, а дяди или дед надевали на голову ободок, в который я инсталлировал небольшую светло-синюю жемчужину. Как по мне, то дизайн прибора получился очень удачным. Во-первых, руки не заняты, а во-вторых, для получения визуального сигнала желателен наиболее близкий контакт с мозгом. В моём варианте ближе к мозгу некуда, разве что в голове дырку просверлить и в неё перл затолкать. Пусть с трудом, но родственники могли управлять моим артефактом и видеть контуры морского дна и лежащие на нём объекты.