Есть у любых производственных зданий такая беда — пока они стоят и работают, всё прилично выглядит, но стоит работу остановить, и здание начинает стареть не по дням, а по часам. Через пару месяцев ему уже капитальный ремонт потребуется, а потом и бурьян сквозь фундамент полезет, добираясь до самых окон. А через полгода — год, проще и дешевле будет новое здание построить, чем старое восстанавливать. Это я отметил, исходя из местных реалий. Кирпич на строительство тех мануфактур, что я видел, идёт редко когда, и то, в основном на печи, а всё остальное ваяют из дерева, которое бывает далеко не лучшего качества.
Христиану Ивановичу, так он нам представился на русский манер, явно от нас что-то было нужно.
Вот только, что именно, я пока не понял. Местный помещик целый вечер старательно спаивал моих дядьёв, поражаясь их способности поглощать огромное количество спиртного без особо вреда для их организма и разума, и даже от деда отстал лишь после того, когда тот решительно перевернул свою рюмку вверх дном. Но уже к средине вечера Христиан сам сильно сдал и изрядно окосел, так что я мысленно сразу же перенёс все разговоры с ним на завтра.
— Вот просто чую, что он хочет нам что-то предложить, но никак не решается, — пожаловался я Виктору Ивановичу.
— Остатки своей мануфактуры он мечтает продать. Причём, практически даром — за сколько возьмут.
— Что за мануфактура? — тут же поинтересовался я у тульпы.
— Обычная. Сетевязальная. Вот только не стоит себе что-то большое представлять. Простой длинный сарай, с плохой крышей и безобразным освещением. Когда-то там работало десятка три женщин, сейчас лишь дюжина девок осталась и пара мастериц в возрасте. Вот их, вместе остатками запасов и инструментом Христиан Иванович и надумал продать.
— А почему, не знаешь?
— Так тут и гадать нечего. Причин несколько, но назову две самых важных. Во-первых, рыбацкие артели, что появились при любом более-менее крупном городишке, рыбу в достатке ловят и на своём собственном рынке её продают, куда посторонним рыбакам ходу нет. Сети им жёны и вдовы плетут. А местные рыбаки, как без живых денег остались, только рыбой платить могут. Куда ему девок девать? Он работниц честь по чести на работу принял и обратно в семьи их не вернуть. Там они, как лишний рот. Опять же, среди рыбаков смертность высокая. Так что женихов примерно в два раза меньше наблюдается, чем невест. А во-вторых наш Император решил милость проявить к прибалтам, как к сильно пострадавшим во время шведского правления.
— Неужели действительно сильно страдали? — не поверил я Виктору Ивановичу, про себя подумав, что крепостное право — это и так иго, дальше которого, казалось бы некуда.
— Не сказал бы. Да бывало одно время такое, что шведский рейтар мог на любой финский двор зайти и там, буквально на глазах у отца или мужа девкой какой, или бабой его овладеть. Поляки набегали, и тоже всех финнов грабили и насиловали. Но по мере ослабления Швеции в военном плане их отношение к чухонцам стало более лояльным. Стоит заметить — при шведах финны не были свободны и не пользовались всеми гражданскими свободами цивилизованного шведского общества. Жизнь их была легка лишь в том отношении, что Швеция отменила барщину, собирая лишь подушный налог. А суровые крепостнические порядки России вернули финнов обратно к барщине, и крестьяне, которые раньше заботились лишь о собственном пропитании, затем снова попали в кабальную зависимость от барина. Как ты понимаешь, из-за этого все прибалтийские земли стали зоной смут и недовольства. Исходя из сложившейся ситуации у Императора имелось всего лишь два выхода: или усиливать армию, чтобы огнём и мечом гасить возможные бунты, или сделать широкий жест, вернув на них шведские порядки. Так что крепостное право для прибалтов отменили в тысяча восемьсот четвёртом году. И оно поэтапно теряет свой жестокий смысл, который привычен для России средней полосы.
Уф-ф… Хорошо, что я всё застолье отказывался от крепких напитков, позволив себе лишь два бокала красного вина за весь вечер. Иначе эта лекция была бы мной не понята, а то и вовсе не дослушана до конца, тем более Виктор Иванович мастерски копировал интонации какого-то крайне занудного профессора — историка.
— Получается, что Христиан Иванович мечтает успеть продать хоть что-то, пока его мануфактура под банкротство не попала.
— Именно так, — подтвердил мой тульпа.