Мой тульпа, Виктор Иванович, в этом моменте изобразил лёгкие аплодисменты, видимые лишь мне одному.
— А что бы вы желали?
— В качестве альтернативного варианта для сложившейся ситуации, или чисто лично для себя? — уточнил я вопрос у Марии Фёдоровны.
Так-то, да. Аракчеев. Присосался, клещ, к довольно прогрессивному правителю намертво. Не было бы его, глядишь, и через пару лет не стало бы крепостного права. Этак лет на сорок раньше времени.
— Допустим, в качестве альтернативного варианта, — тонко изобразила подобие улыбки эта умная женщина, — Так как я догадываюсь, что себя вы при любом случае не забудете.
— В казённые деньги я свои руки никогда не запущу, — тут же заверил я её, искренне наслаждаясь нашим словесным пинг-понгом, — И русский народ шагистикой развлекать не стану. Нам нужна Родина, которой можно было бы гордиться и не только, но и жить в такой стране счастливо. Всем.
— Говорят граф Аракчеев в артиллерии весьма не плох. И сын мой ему доверяет, больше, чем кому-либо другому.
— Про артиллерию спорить не стану. Вопрос мне не слишком знаком, а в остальном граф Аракчеев всего лишь неплох, как исполнитель, хоть он и занят далеко не самыми полезными делами, — решился я на некоторые откровения, пока без особой крамолы, — Занимайся он одной артиллерией, мы бы про него и говорить не стали, не так ли? — отпил я следующий малюсенький глоток крепчайшего кофе.
Плохо меня Мария Фёдоровна знает. Я этот большой напёрсток кофе могу очень долго цедить.
— Доверяет ему государь. Сильно доверяет, оттого и позволяет много, — словно сама про себя заметила Мария Фёдоровна, неторопливо помешивая чай серебряной ложечкой.
— Видимо есть за что, — ответил я ей в тон.
— И какие же у вас, Александр Сергеевич, планы на дальнейшую жизнь?
— Если коротко, то хочу стать богатым и попытаться наладить образцовое хозяйство на пользу стране и радость людям.
— Тоже печётесь о бесправных крестьянах? — прищурила глаз мать Императора.
— Не на словах, а на деле желаю показать, что многие вопросы можно решить мирным путём. Было бы желание, — обозначил я крошечный глоток кофе.
— Государь мне не так давно хвалил поместье Аракчеева, назвав его образцовым.
— Алексей Андреевич безусловно талантлив, как управленец и организатор, но отчего-то люди, после проявления его талантов остаются недовольными и голодными.
— Интересное замечание. Но вернёмся к вам. Вы же служите?
— Пока, да.
— Отчего же пока?
— Князь в чине коллежского секретаря? Не правда ли забавно звучит. Мне не хотелось бы стать поводом для постоянных острот. Иначе до дуэли один шаг.
— И как же вы разбогатеть рассчитываете?
— Мои таланты вы знаете. Разве что теперь к ним добавилось умение Формирователя. Так что рассчитываю подать прошение на имя Императора, чтобы он разрешил мне создавать перлы на самостоятельно найденных колодцах, — закинул я удочку, в расчёте на доброе ко мне отношение Марии Фёдоровны.
— Ничего не выйдет, — ответила она, почти не задумываясь.
— Отчего же?
— Тот же Аркачеев не даст хода такому прошению. Предоставлять кому-то самостоятельность не в его правилах, а он не любит неопределённостей. К тому же вы, в некотором роде окажетесь ему конкурентом.
— Неужели в моих действиях есть хоть какой-то вред? Налоги в казну я буду добросовестно выплачивать. Известные ресурсы не затрону. А от новых перлов стране только польза ожидается, что в военном, что в экономическом плане.
— Попробуйте, — с досадой покачала головой великая княгиня, — Но учтите, я вас предупреждала.
— Ваше Величество, может вы мне полезный совет дадите? Век буду благодарен, — использовал я запрещённый приём, прекрасно зная, насколько люди любят давать советы.
— Могла бы я за вас попросить. Но государь не терпит, когда к нему с такими вопросами обращаются не те, кому по службе положено. Моё участие в жизни страны он ограничил заботой о женском образовании и учреждением воспитательных домов, — мягко отказала мне Императрица.
Вот тут-то Виктор Иванович оживился и начал потирать руки.
— Скажи, что готов жертвовать пять процентов от продажи изготовленных перлов на её проекты. Пообещай, что будешь их выделять добровольно и добросовестно.
— Не много?
— Лучше есть пирог на двоих, чем в одиночку сидеть голодом, — уколол меня мой тульпа.
— Жаль, — изобразил я горькое разочарование, — Я планировал со всей своей радостью и аккуратностью выделять по пять процентов от каждого проданного перла в учреждённые вами фонды.