В Петербурге было несколько банков. Петя посоветовал Игнатьеву положить деньги в купеческий банк. А в дворянский банк класть деньги нельзя. Там их уже не вернут, поскольку этот банк постоянно в убытке. Дворяне берут кредиты и не возвращают. О золоте Леонид ему не сказал, а поведал о двухстах тысячах рублей. Якобы, их он получил за проданное имение умерших родителей и за мукомольный цех.
Вечером, когда пришёл с работы Петя, Леонид рассказал ему о своём посещении банка и показал вексель с печатью о вкладе. Он безучастно прочитал документ и спросил:
- Как вела себя Ксения? Еду готовила?
- Да, но ей нездоровится. И сейчас она в своей комнате, - ответил Лёня. Он почувствовал какое-то недоверие со стороны Петра. Возможно, он ревновал жену к нему. Ведь пока он на работе всё могло случиться. На кухне сидели два работника: Прошка и Федька. Фёдора приняли на работу вчера, таскать и выносить воду, так как Прохор один не справлялся.
Леонид разрешил работникам есть тушёную картошку с мясом, стоявшую на плите, и велел оставить порцию Петру. Еду приготовила Ксюша и ушла в свою комнату.
Леонид с Петром тоже пришли на кухню, и Пётр стал накладывать себе в тарелку тушёную картошку. Он недовольно сморщил лицо:
- Почему так мало картошки? Ксюша! Поди, сюды! – крикнул он с раздражением. Слышимость в комнатах была хорошая, и Ксения пришла.
- Что ещё можно поесть, кроме картошки? – спросил он.
Ксюша стояла с опухшими глазами с болезненным видом. Ей явно нездоровилось. Она посмотрела на Леонида и пожала плечами, хотя знала, что он купил колбасы, сыру, мёду, белого хлеба и прочих продуктов. Но постеснялась сказать об этом.
Игнатьев решил побаловать друзей и работников. Он с довольным видом стал вынимать из буфета эти продукты.
- Ешьте, друзья, не стесняйтесь. Я угощаю, - сказал он, подавая на стол продукты. Ему хотелось быть добрым, имея много денег. Он видел нищету вокруг, и это не давало ему спокойствия.
У Прохора и Фёдора глаза увеличились от увиденных продуктов. Было понятно, что при их нищенском существовании, они питались, в основном, одним хлебом, который стоил от трёх до пяти копеек. Но кушать они стали, не спеша, с достоинством. Хозяин положения, Леонид Игнатьев, спросил нового
работника:
- Федя, сколько тебе лет?
Работник не сразу ответил, дожевал колбасу, на его не молодом лице появилось оживление:
- Мне, наверное, больше сорока лет. Я не считаю свои годы, - сказал он. – На войне меня оглушило, и я не помню себя.
У него были длинные усы и стриженая борода. Такие усы носили бывшие солдаты. Стало понятно, что он участник войны с Наполеоном.
- У тебя есть семья?
- Да, я приехал в город на заработки, - пояснил он. – Мне барин дал прокормёжное письмо. У меня в деревне пятеро детей и жена. Надо их кормить, а свой хлеб уже давно закончился.
- Как же сейчас они без тебя кормятся? – с беспокойством спросил Леонид.
- Здесь, во дворе привязана моя лошадь. Я уже заработал два рубля с медью и отвёз им в деревню продукты. Говорят, что вы хорошо одариваете батраков, и поэтому я попросился к вам.
- А где ты раньше работал в Петербурге?
- До вас, я батрачил у господина Бухалова, возил на своей лошади товары, грузил и разгружал их для торговой лавки. Он мне платил по двугривенному (двадцать копеек) в день. А вы, батюшка, обещали полтинник (пятьдесят копеек). Так это?
- Совершенно верно, - согласился Леонид.
Когда работники ушли, Леонид сообщил друзьям, что послезавтра он уедет в Ярославль по делам, а квартиру оставит им на сохранение. И оставит на всякий случай деньги пятьдесят рублей.
- Вы разрешили моей маме приехать, а без вас можно? – спросила Ксения.
- Пусть приезжает. Можешь дать ей денег, сколько-нибудь из пятидесяти рублей, которые я вам оставлю.
На всякий случай он составил письменный договор с Петром Соловьёвым на сохранность квартиры. По мнению Игнатьева договор повысит ответственность Соловьёвых, и они не попытаются проникнуть в его кабинет.
----------------------------------------------
В этот же вечер он решил отыскать Катю, с которой провёл ночь две недели назад. Её он часто вспоминал, но не решался вновь с ней встретиться. Было неприятно сознавать, что она за этот период, без него, встречалась ещё с другими мужчинами. И теперь его организм требовал женской ласки. Смирившись со своей ревностью, Лёня отправился пешком в сторону Невского проспекта, а там он сел в дилижанс - общественный транспорт. Извозчику надо платить восемьдесят копеек, а на дилижансе проезд стоил двадцать копеек. Дилижанс представлял собой маленький вагончик, вмещавший от шести до восьми человек. Этот вагончик тащили четыре лошади, запряжённые цугом. По Невскому проспекту вагончик ехал бесшумно, а выехав на другую улицу, мощённую булыжником, начался грохот от металлических колёс. Проезжавшие мимо телеги, грохотали ещё громче. В стороне от центра город представлял собой сплошную стройку: рядом с готовыми домами продолжали строить новые здания из красного кирпича. На проезжей части улиц стояла грязь, блестели лужи, и по краям дороги лежали груды кирпича и прочие строительные материалы.