Конец шестнадцатой главы.
Бонус–глава 18+. Та ночь...
Бонус-глава 18+. Та ночь...
______________________________________________________________________________________________________________
Внимание. Бонус–глава.
Содержит откровенную сцену 18+.
Не влияет на основной сюжет и может быть пропущена без потери смысла.
Публикуется для читателей, которым важна телесная сторона истории.
______________________________________________________________________________________________________________
Он сидел в своей комнате — той самой, где всё началось. Окно открыто. Ночной воздух был тяжёлым, пропитанным ароматом фиалок и её кожи. Алексей не зажигал свечей. Ему не нужен был свет — воспоминания светились сами.
Он закрыл глаза — и увидел её снова...
Та ночь.
Катерина стояла у окна — в тонкой шёлковой сорочке, которая облепляла тело как вторая кожа. Свет луны падал на неё — бледную, почти прозрачную. Соски проступали сквозь ткань — острые, напряжённые. Она не прикрывалась. Напротив — откинулась назад, выгнув спину, и провела кончиками пальцев по ним, заставив затвердеть ещё сильнее.
— Жарко, Алексей, — произнесла она тихо. — Очень жарко.
Она потянула ленту. Сорочка соскользнула с плеч. Маленькая грудь, длинная шея, узкая талия. Она не пыталась прикрыться. Просто смотрела — холодно, пронизывающе.
Он подошёл. Она взяла его руку и положила себе на грудь. Сосок впился в ладонь.
— Сильнее, — прошептала она. — Я люблю, когда больно. Когда остаются следы.
Он сжал. Она выдохнула — резко, почти шипя. Её другая рука скользнула вниз, под сорочку. Пальцы нашли себя между ног — медленно, уверенно. По комнате разнёсся тихий влажный звук.
Она раздвинула ноги шире. Сорочка задралась — открыв всё: гладкую кожу, аккуратный треугольник чёрных волос, длинные пальцы, скользящие внутри, блестящие от её соков.
— На колени, — сказала она. Голос стал ледяным. — И смотри мне в глаза.
Он опустился. Запах ударил — тонкий, острый, дорогой, как грех. Она взяла его за волосы — крепко, почти больно, притянула к себе.
— Медленно. Глубоко. И не смей отводить взгляд.
Он утонул в ней. Вкус был чистый, солоноватый, с лёгкой горчинкой. Она направляла его голову, задавала ритм, иногда отталкивая, иногда прижимая так сильно, что он задыхался. Её бёдра сжимались, как тиски. Длинные ноги обвивали его плечи.
Она кончила молча — только тело выгнулось, как струна, и внутри всё сжалось вокруг его языка. Горячая волна прокатилась по ней, она втянула воздух сквозь зубы.