Потом встала — грациозно, как на сцене. Сорвала с него мундир одним движением, рубашку — вторым. Увидела его — твёрдый, пульсирующий — и улыбнулась уголком губ.
— На спину, — приказала.
Он лёг. Она оседлала его — медленно опустилась, тесная, горячая, невероятно влажная, но такая узкая, что он едва не кончил сразу. Начала двигаться — не спеша, круговыми движениями бёдер, поднимаясь высоко и опускаясь резко, до самого основания. Её маленькая грудь чуть покачивалась, соски твёрдые, как алмазы.
Он потянулся к ним губами — она отстранилась.
— Руки за голову. Смотреть. Только смотреть.
Он подчинился. Она ускорилась — бёдра работали точно, как в танце. Её длинные волосы хлестали его по груди.
— Проси, — сказала она, замедляясь почти до остановки.
— Пожалуйста… — выдохнул он.
Она усмехнулась и вонзилась вниз резко, до боли. Он застонал.
Потом она развернулась, спиной к нему, и продолжила — он видел её идеальную спину, узкую талию, круглые ягодицы, как она поднимается и опускается. Она взяла его руку и положила себе на клитор — заставила ласкать в её ритме.
Когда он был на грани, она слезла, повернулась, взяла его в рот — глубоко, до горла, холодными глазами глядя вверх. Он кончил почти сразу, сильно, долго — она проглотила всё, не отводя взгляда.
Но это было только начало.
До рассвета она брала его снова и снова: у стены, прижав лицом к холодному мрамору; на столе, раздвинув ноги так широко, что казалось, сломает его; на коленях, сзади, впиваясь ногтями в бёдра и шепча: «Глубже… ещё… я хочу чувствовать тебя завтра, когда буду ходить».
Она кончала сдержанно, но каждый раз — остро, с судорогой, оставляя синяки на его плечах и шее.
Утром он уехал — слабый, помеченный, с её запахом на коже.
Но с тех пор по ночам ему снится её холодный взгляд, её длинные ноги, обвитые вокруг него, её голос: «Проси».
И он возвращается. Всегда возвращается.
Потому что пани Катерина не отпускает тех, кого однажды выбрала…
Алексей открыл глаза.
Комната была той же.
Он сидел на кровати — всё ещё голый, всё ещё дрожащий.
Следы на коже горели — не от боли, от памяти.
Он знал: это не воспоминание.
Это настоящее.
Дверь открылась.
Катерина стояла на пороге — в той же шёлковой сорочке, в которой была в ту ночь.
— Ты помнишь, — сказала она тихо. — Это хорошо.
Она подошла ближе.
— Теперь покажи, что ты научился.
Алексей встал.
Не по приказу.
По привычке.
Пани улыбнулась — холодно, почти нежно.
— На колени.
Он опустился.
Она села в кресло.
— Смотри на меня.
Он смотрел.
Она начала раздеваться — медленно, без спешки.
И он знал: это не конец.
Это начало...
P.S. К читателю:
Иногда воспоминание — это тоже наказание...
Глава 17. Выбор
Глава 17
Утро было ясным — редкая роскошь для этого дома. Сад подсох, дорожки посветлели, воздух стал прозрачным, почти обманчиво лёгким. Николай заметил это сразу: так бывает перед решением, которое хочется отложить.
Он стоял у окна гостиной и смотрел, как Алексей проходит по аллее. Тот шёл спокойно, ровно, не ускоряя шага. Ни тени суеты. Ни тени ожидания.
— Он всегда такой? — спросил Николай, не оборачиваясь.
Катерина ответила не сразу. Она сидела в кресле, перелистывая тонкую книгу — не читая, а лишь удерживая ритм паузы.
— Нет, — сказала она. — Он стал таким.
Николай повернулся.
— Из-за вас?
Она подняла взгляд. Улыбки не было.
— Из-за себя.
Алексей вошёл тихо. Встал у стены — привычно, но без напряжения. Николай отметил это с раздражающей ясностью: место больше не выглядело унизительным. Оно выглядело… выбранным.
— Сегодня вы уезжаете, — сказала Катерина, обращаясь к Николаю.
— Да. — Он кивнул слишком быстро. — Дела.
— Конечно.
Она закрыла книгу и положила её на столик. В комнате стало слышно, как тикают часы.
— У вас хороший вкус, — продолжила она. — Вы умеете вовремя останавливаться.
Николай нахмурился.
— Это комплимент?
— Это наблюдение.
Она встала и подошла ближе — не к нему, а к окну. Встала так, что они оказались по одну сторону стекла, глядя в сад.
— Люди редко понимают, где именно их порог, — сказала она. — Чаще всего — уже после того, как переступили.
Николай почувствовал, как в груди поднимается странное, вязкое чувство — не страх и не желание. Узнавание.