Конец пятой главы.
Глава 6. Запретные страницы
Глава 6
Вечер пришёл тяжёлым и влажным. Дом казался ещё тише, чем обычно — будто затаил дыхание, прислушиваясь к каждому шагу.
После ужина Катерина встала из-за стола первой.
— У меня дела в библиотеке, — сказала она спокойно. — Вы можете прогуляться по саду. Или подняться наверх.
Она посмотрела на него — долго, оценивающе.
— Моя комната… дверь будет открыта.
Она вышла, не оглядываясь.
Алексей остался сидеть. Вино в бокале не тронул. Он знал: это не приглашение. Это испытание.
Поднялся по лестнице — медленно, чувствуя, как дом наблюдает за каждым его движением. Скрип половиц, слабый сквозняк, мерцающий свет свечи — всё усиливало ощущение присутствия. Дверь в конце коридора была приоткрыта.
Он остановился на пороге.
Комната была той же — кровать, туалетный столик, камин. Но на столе лежала книга: толстая, в тёмном переплёте, с потрёпанными углами. Открытая на странице с чистым листом. Рядом — перо и чернила.
Катерины не было.
Алексей сделал шаг внутрь. Дверь за спиной закрылась сама — от сквозняка или от чего-то другого.
Подошёл к столу.
Книга была дневником. Почерк её — аккуратный, с завитушками. Страницы заполнены датами — пять лет назад, четыре, три…
Поручик знал, что не должен читать.
Не устоял.
Он открыл на странице, отмеченной закладкой — тонкой чёрной лентой.
“…Полковник думал, что владеет мной. Но я научилась владеть теми, кто думает, что владеет. Он умер от стыда — не от лихорадки. Сердце не выдержало, когда понял, кем стал.”
Алексей перевернул страницу.
“…Гость из полка — сын того самого генерала Голицына. Слабость в глазах — от отца. Он останется. Дом... знает, как. Он напишет письмо — сам, своей рукой. И не поймёт, почему.”
Алексей замер. Имя его отца. Его собственное — не названо, но описано точно.
Он читал дальше — жадно, не в силах остановиться. Страницы раскрывали не только прошлое Катерины, но и её метод: гости приходили гордые, уходили сломленные, писали письма, которые разрушали их репутации, их семьи, их самих.
И в конце — чистый лист. С датой завтрашнего дня.
Алексей отложил дневник. Руки дрожали.
Первая мысль — уйти. Но ноги не слушались.
Катерина стояла в дверях — когда она вошла?
— Вы читали, — сказала она. Не вопрос.
Поручик кивнул — не смог солгать.
Она подошла, закрыла дневник — медленно, не глядя на него.
— Завтра письмо будет готово, — сказала пани тихо. — Напишете... Самостоятельно.
Вышла.
Алексей остался один — с дневником и чистым листом.
Сел за стол.
Рука сама потянулась к перу.
Дом молчал. Так умеют молчать те, кто уже получил согласие...