Письмо лежало на столе в гостиной. Один конверт. Узкий. Без герба — только аккуратный почерк, до боли знакомый.
Он не сел. Взял его стоя.
Вскрыл сразу.
Письмо было коротким:
Алексей.
Я получила твоё письмо.
Мне больно читать твои слова, но я не могу сказать, что удивлена. Ты всегда был слабым, сын мой, — мягким там, где требуется твёрдость. Я надеялась, что служба исправит это. Видимо, ошиблась.
Если ты считаешь себя недостойным — я приму это. Но помни: имя твоего отца обязывает.
Твоя мать.
Без подписи «с любовью».
Без просьб.
Без попытки понять.
Алексей перечитал письмо дважды. Потом ещё раз — медленно, по строкам. Слова не менялись. Смысл — тоже.
Он сел.
В груди было пусто. Ни ярости. Ни слёз. Только тупое, вязкое осознание — словно что-то внутри наконец встало на своё место.
Она поверила.
Не усомнилась.
Не спросила.
Не попыталась защитить.
Письмо сына оказалось достаточным.
Он вспомнил, как писал. Как перо скользило. Как слова приходили сами. Как вместе со стыдом появлялось странное облегчение.
Катерина не солгала.
Она даже не навязывала.
Она позволила ему сказать это самому.
Алексей сжал письмо, потом расправил. Аккуратно сложил и убрал обратно в конверт. Руки больше не дрожали.
Теперь он понимал: отъезд — невозможен. Возвращение — бессмысленно. Всё, что он мог сказать в своё оправдание, уже было сказано — его собственной рукой.
Дом по-прежнему молчал.
Не как хищник.
Как свидетель.
Он поднялся и подошёл к окну. Сад был неподвижен, словно застывший в ожидании. Где-то в глубине дома послышались шаги — негромкие, уверенные.
Катерина знала.
Он не обернулся.
Теперь это и вправду не имело значения...
Глава 9. Тень в зеркале
Глава 9
Утро следующего дня пришло с холодным, металлическим светом. Небо было серым и низким, как крышка гроба. Дом не скрипел — он дышал, медленно и ровно, как сердце, которое уже давно не принадлежит хозяину.
Алексей проснулся от ощущения, что кто-то стоит за спиной. Он резко сел — никого. Только зеркало в его комнате, большое, в тяжёлой раме, от пола до потолка, отражало пустую кровать и его самого: бледного, с тенями под глазами, с плечами, которые казались уже не такими прямыми, как прежде.
Он не стал одеваться. Мысль о том, что одежда сегодня не понадобится, возникла спокойно — без протеста, без удивления.
Катерина ждала в своей комнате — той самой, где лежал дневник. Дверь была открыта. Камин горел слабо, почти умирая. На столе — ничего. И только зеркало, такое же большое, как в его комнате, но здесь оно казалось не предметом, а присутствием.
Она стояла у окна, спиной к двери. Чёрное платье подчёркивало неподвижность фигуры, волосы были собраны высоко, шея открыта.
— Войдите, — сказала она, не оборачиваясь.
Алексей вошёл. Дверь за его спиной закрылась — тихо, но окончательно.
— Снимите халат.
Он подчинился. Остался стоять посреди комнаты, обнажённый, чувствуя, как холодный воздух медленно касается кожи — не обжигая, а отмечая.
Катерина повернулась.
— Подойдите к зеркалу.
Он подошёл.
Она встала за его спиной — не касаясь, но так близко, что он чувствовал её присутствие спиной, дыханием, тишиной между ними.
— Смотрите на себя.
Он смотрел.
В зеркале был он — и это было самым трудным. Не тот поручик, каким он помнил себя, не тот человек, каким привык себя считать. Плечи опущены, взгляд ускользает, кожа бледная, на груди и боках — следы от её ногтей, уже не как боль, а как память.
— Видите слабость в плечах? — спросила она тихо. — Это от отца. Он тоже думал, что силён. А потом понял...
Алексей сжал зубы. Мысль отвернуться возникла мгновенно — и так же мгновенно исчезла. Тело не отреагировало.
— В глазах — то же самое, — продолжила она. — Вы смотрите не вперёд, а вниз. Как будто уже знаете, где окажетесь.
Она по-прежнему не прикасалась. Работали только слова — и отражение.
— А теперь посмотрите на меня.
Он перевёл взгляд.
В зеркале она стояла за ним — высокая, спокойная, собранная. Не отражение, а точка отсчёта.
— Видите разницу? — спросила она.
Он кивнул. Это движение получилось само — без внутреннего обсуждения.
— Вы уже мой, — сказала она. — Но ещё не до конца это понимаете.
Она сделала шаг назад.
— Останьтесь так. Час. Не двигайтесь. Не отводите взгляда от зеркала.
И вышла.
Алексей остался стоять.