Конец десятой главы.
P.S. К читателю:
Иногда молчание — это тоже ответ…
Глава 11. Новый гость
Глава 11
Очередной день пришёл с первым настоящим дождём. Не ливнем — мелким, упорным, бесконечным. Он стучал по крыше, по окнам, по камням сада — как пальцы, которые не отпускают.
Алексей проснулся от звука колёс по мокрому гравию. Карета. Голос внизу — незнакомый, молодой, уверенный. Слуги встречали гостя.
Он встал и подошёл к окну. В саду стоял молодой офицер — лет двадцати пяти, светловолосый, с прямой спиной, с улыбкой человека, который ещё верит в свою силу. Говорил что-то слугам — громко, весело. Катерина вышла к нему — спокойная, собранная, в тёмном платье.
Алексей наблюдал, как она улыбается гостю. Той же улыбкой, с которой встречала его самого в первую ночь.
Сердце сжалось. Страх.
Он спустился вниз. Гостиная была готова к приёму — стол, вино, камин. Гость сидел в кресле — том самом. Всё, как в ту ночь.
Катерина указала Алексею на место у стены — не на кресло, а просто стоять.
— Это поручик Голицын, — сказала она гостю. — Он… помогает мне по дому.
Гость кивнул — вежливо, без интереса.
Катерина налила вино. Разговор пошёл легко — о дороге, о полке, о погоде. Гость говорил много, громко, с улыбкой. Катерина слушала — спокойно, с той же лёгкой улыбкой.
Алексей стоял у стены. Слушал. Видел.
С каждым словом комната становилась всё более чужой.
Катерина не смотрела на него. Но он знал: она видит всё.
Когда гость ушёл отдыхать, она повернулась к Алексею.
— Красивый мальчик, — сказала тихо. — Даже очень.
Алексей молчал. Сердце билось медленно, словно сам воздух держал его в напряжении.
Она подошла ближе.
— Он ещё не знает, что останется. Но узнает.
Катерина коснулась его щеки — легко, почти нежно, но молниеносный взгляд прошёл сквозь поручика судорожным током.
— А вы уже знаете.
Она вышла.
Алексей остался стоять.
Дом молчал.
Но теперь молчание было другим — оно знало, что скоро будет ещё один. И начнётся урок. Урок, который уже проходили…
Конец одиннадцатой главы.
Глава 12. Утренний кофе
Глава 12
Дождь не прекращался. Он превратил сад в серую кашу, а окна — в размытые зеркала.
Гость спустился к завтраку один. Алексей уже стоял у стены — там, где Катерина указала вчера. Он не спал почти всю ночь. Не потому, что боялся. Не мог уснуть без её приказа.
Гость сел за стол. Катерина налила ему кофе — спокойно, с той же лёгкой улыбкой.
— Вы хорошо спали? — спросила она.
— Отлично, — ответил гость. — Дом замечательный. Тихий.
Катерина кивнула.
— Он любит тишину.
Повернулась к Алексею.
— Подай вино.
Поручик подошёл к столу. Налил. Руки не дрожали. Он уже привык.
Гость смотрел на него — с лёгким удивлением, но без интереса.
— Он… ваш слуга? — спросил гость.
Пани улыбнулась — едва заметно.
— Он помогает мне по дому.
Гость кивнул — и вернулся к кофе, Алексей — к стене.
Катерина посмотрела на него — долго, оценивающе.
— Он ещё не знает, — сказала она тихо. — Но скоро узнает.
Гость поднял голову.
— Что узнает?
Катерина не ответила. Просто загадочно улыбнулась.
Алексей стоял у стены. Слушал. Видел.
С каждым новым мгновением он чувствовал, как комната становится всё более тесной. Как будто стены медленно сдвигаются.
Катерина повернулась к гостю.
— Вы пробудете у нас долго? — спросила она.
Гость рассмеялся.
— Только до завтра. Дорога зовёт.
Катерина кивнула.
— Многие так говорят.
Она встала.
— Пойдёмте в сад. Пока дождь не усилился.
Гость встал. Пошёл за ней.
Алексей остался стоять.
Дверь закрылась.
Дом всё знал — скоро будет ещё один урок. И Алексей будет свидетелем...
Конец двенадцатой главы.
Глава 13. Свидетель
Глава 13
Дождь прекратился к полудню — так же внезапно, как начался. Сад выдохнул, листья потемнели, дорожки заблестели, словно их только что вымыли. Воздух стал плотным, насыщенным, почти тяжёлым.
Алексей стоял в коридоре второго этажа — не у окна, а чуть в стороне, там, где тень от стены скрывала фигуру. Он уже знал это место. Оно не бросалось в глаза и позволяло видеть всё.
Шаги на лестнице были лёгкими, уверенными. Молодой офицер поднимался без спешки, без настороженности — так ходят в доме, где не ждут сопротивления. Он был без сабли, в домашнем камзоле, расслабленный.
— Доброе утро, — сказал он, заметив Алексея. — Простите… вы здесь служите?
Вопрос прозвучал без высокомерия — скорее из вежливого непонимания.
— Я здесь живу, — ответил Алексей после короткой паузы.
Офицер улыбнулся.
— Тогда прошу прощения. Я Николай. Гость пани Катерины.
Алексей кивнул. Имя не имело значения — пока.
— Странный дом, — продолжил Николай, оглядываясь. — Тихий. Словно присматривается.
Алексей ничего не ответил. Он знал: слова здесь работают хуже молчания.
Внизу послышались шаги. Не быстрые, не медленные — точные. Катерина поднималась.
Она остановилась на последней ступени и посмотрела на них так, словно увидела именно то, что ожидала.
— Вы познакомились, — сказала она.
Это не было вопросом.
— Да, — отозвался Николай. — Ваш дом располагает к разговорам.
— Он располагает к наблюдению, — спокойно поправила она.
Катерина подошла ближе. Не между ними — чуть впереди, так что оба теперь смотрели на неё.
— Николай, — сказала она, — прогуляйтесь по саду. Алексей покажет дорогу.
Это не прозвучало как поручение. Скорее — как расстановка.
Алексей кивнул сразу.
В саду было тихо. После дождя всё выглядело покорным: ветки опущены, земля тёмная, тяжёлая.
— Вы давно здесь? — спросил Николай.
— Достаточно, — ответил Алексей.
— И вам… нравится?
Алексей остановился.
— Здесь не выбирают, — сказал он. — Здесь замечают... и принимают.
Николай хотел спросить ещё — это было видно. Но из дома донёсся голос Катерины:
— Николай.
Он обернулся мгновенно.
— Да?
— Вернитесь, пожалуйста.
Когда они вошли в гостиную, всё уже было готово. Камин, кресло, столик с вином. Расстановка была иной, чем утром — но Алексей сразу понял: смысл остался прежним.
Катерина указала Николаю на кресло.
Алексею — на прежнее место. У стены.
Николай сел, не заметив разницы.
Алексей остался стоять.
И именно в этот момент Николай понял — не разумом, а телом:
он — гость.
Катерина посмотрела на Алексея.
— Сегодня, — сказала она, — вы будете смотреть.
Он опустил взгляд. Спокойно. Без сопротивления.
Он знал, что означает это «будете».
Дом слушал.
И теперь в нём был ещё один — тот, кто пока не знал, что его тоже учат…