Софья, не выдержав больше восторженных речей, повернулась к сестре с едва заметной насмешкой.
— Загадочен? Елена, если ты считаешь холодное высокомерие признаком благородства, то, возможно, мы с тобой смотрели на разных князей.
Елена удивлённо взглянула на сестру, её лицо вытянулось от непонимания.
— Но, Софья! Как ты можешь так говорить? Он же настоящий князь! А как он танцует! Разве ты не видела, как все дамы вокруг него буквально таяли?
— Да, — сухо ответила Софья, — я это видела. И также видела, как он смотрел на всех с таким видом, будто мы — всего лишь любопытные зверьки на выставке.
Анна Лебедева тихо вздохнула, вмешиваясь в беседу дочерей.
— Софья, ты порой слишком резка в суждениях. Князь Орлов, возможно, и не столь открыт, как другие, но его происхождение и воспитание не могут не оказывать влияния на его поведение. К тому же, в свете таких перспектив его холостяцкой жизни... Не стоит спешить с выводами.
Софья неохотно отвела взгляд от окна и посмотрела на мать. В её глазах читалась та же решительность, с которой она говорила на балу.
— Я не сомневаюсь в его происхождении, матушка. Но его манеры… Они так далеки от того, чтобы быть действительно достойными. Высокомерие и холодность не делают человека великим, независимо от его титула.
Елена разочарованно вздохнула, не понимая сестры.
— Ты всегда найдёшь, к чему придраться, — протянула она с ноткой укоризны. — Мне кажется, что ты просто слишком серьёзна. Вокруг столько возможностей, Софья, и князь Орлов — одна из них. Разве не так?
Софья отвела взгляд и не стала отвечать. Она не могла объяснить Елене свои чувства, не могла рассказать, как это высокомерие Орлова вызывало у неё не только раздражение, но и непонятное притяжение, не могла признать перед собой, что её вызов и острые замечания на самом деле скрывали собственное волнение.
Молчание вновь повисло в карете, нарушаемое лишь стуком колёс по неровной дороге. Анна Лебедева, ощущая напряжение, решила сменить тему разговора.
— Бал был роскошным, — задумчиво произнесла она, глядя в тёмные просторы за окном. — Дом Воронцовых всегда славился своим гостеприимством. Я думаю, они задали новый тон для всех предстоящих светских событий. А сам дом… — Анна чуть приподняла бровь, словно любуясь воспоминанием. — Это одно из красивейших имений, что я видела. Хотя, конечно, и Орловы могут поспорить в этом вопросе.
— О, я слышала, что усадьба Орловых ещё более величественна, — тут же подхватила Елена, явно радуясь возможности поговорить о князе. — Говорят, там залы украшены золотом, а парк тянется на несколько вёрст.
Софья, которая по-прежнему молча сидела у окна, невольно задумалась. Её немного раздражала эта постоянная восхищённая болтовня о князе. Весь вечер её преследовало чувство, что Орлов видел в ней лишь тень — девушку, не стоящую его внимания. И это почему-то задело её сильнее, чем она хотела признаться себе самой.
Анна вновь вмешалась в разговор.
— Но давайте не будем загадывать наперёд, — сдержанно заметила она. — Время покажет, кто из нас прав. А пока что мы должны помнить, что главное для нас — это достойные перспективы. И, несмотря на твои сомнения, Софья, князь Орлов, безусловно, один из самых завидных женихов, что можно представить.
— И всё же, — пробормотала Софья себе под нос, едва слышно, — не титул делает человека великим.
Анна услышала её слова, но не стала продолжать спор. Она понимала характер старшей дочери — Софья всегда была более вдумчивой, резкой и независимой в своих суждениях, чем Елена. Но, как мать, Анна знала, что в таких вопросах время и обстоятельства всегда брали своё. Блестящий свет петербургских салонов или провинциальные приёмы могли постепенно смягчить даже самые твёрдые убеждения.
Карета тем временем уже подъезжала к усадьбе Лебедевых. Вдалеке показались знакомые огни их дома, и Анна, сменив тон на более мягкий, с улыбкой посмотрела на дочерей.
— Что ж, мои дорогие, завтра нас ждёт новый день. Мы проведём его дома и обсудим всё снова. Елена, милая, я надеюсь, что твои грёзы о князе не будут слишком тревожить твой сон.