Разговор в гостиной продолжался, но Софья слушала его лишь вполуха. Дмитрий Орлов расспрашивал о состоянии дел в округе, о ближайших имениях, об урожае. Всё это его волновало больше, чем люди, окружавшие его. Анна, стараясь поддерживать беседу, говорила о сельских заботах, о том, как трудно стало управлять имением без крепкой мужской руки.
— Времена меняются, — заметила она, — и нам, женщинам, приходится справляться с тем, с чем наши предки даже не сталкивались.
— Такова жизнь, — сухо ответил Орлов, не проявив к её словам особого участия. — Но всякий должен знать своё место в обществе, а трудности... что ж, они неизбежны. Впрочем, в Петербурге на этот счёт совсем другое мнение.
Софья тихо приподняла бровь, слыша его слова. Опять эти речи о Петербурге, о важности светской жизни, о том, как всё устроено "там". Было в них что-то, что вызывало у неё отвращение. Но ещё больше её задевала его неприязнь к их простой, провинциальной жизни. Она вдруг почувствовала острую потребность ответить, но сдержалась.
Елена, видя, как Софья молчит, внезапно вмешалась в разговор, стараясь привлечь внимание князя.
— Как жаль, что мы так редко видим вас здесь, в наших краях. — Елена улыбнулась, кокетливо поправив локон. — Слышу, что в Петербурге у вас все самые блистательные салоны, балы и концерты. Это, наверное, совсем другой мир по сравнению с нашей тихой провинцией.
Орлов бросил на неё холодный взгляд и ответил, словно это был давно обдуманный факт:
— Петербург полон суеты, сударыня. Но истинные радости жизни не всегда зависят от окружения. Впрочем, ваша провинция весьма живописна. — Его взгляд скользнул по гостиной, остановившись на старинных семейных портретах, висящих на стене.
Софья отметила его взгляд и тихо вздохнула. Он говорил об их жизни с каким-то холодным цинизмом, и её раздражение росло. Весь его облик, все его речи кричали о том, что он считает её семью и окружение недостойными его внимания. Тем не менее, она знала, что должна вести себя подобающим образом и не показывать своё недовольство.
Анна попыталась сменить тему и вежливо поинтересовалась:
— Князь Орлов, мы все здесь слышали о вашем чудесном имении. Много разговоров ходит о его величественной красоте. Давно ли вы там были?
Орлов повернулся к ней, как будто его эта тема действительно заинтересовала.
— Да, моё имение, Гремячево, — он произнёс это название с едва уловимой гордостью, — одна из старейших усадеб нашего рода. Моя семья владела этими землями со времён Петра Великого. Я редко там бываю, но сейчас, в связи с делами, придётся вернуться туда. Работы по восстановлению продолжаются. Но мне всё же кажется, что настоящая ценность земли — это её история.
Анна кивнула, явно впечатлённая. Елена, ловя каждое его слово, снова засияла.
Но Софья, наблюдая за этим с дивана, почувствовала, как в ней растёт чувство противоречия. Он говорил об истории, о землях и наследии с таким хладнокровием, словно всё это для него было лишь вопросом статуса, а не души. В нём не было настоящего уважения или понимания жизни, которой они жили.
— История земли, конечно, важна, — вдруг произнесла Софья, нарушив свою молчаливую позицию. Все взгляды обратились к ней, в том числе и холодный взгляд князя. — Но, кажется, важнее люди, которые её создают и поддерживают. Без людей всё это — просто пустые стены.
Дмитрий взглянул на неё с лёгким удивлением, но его лицо не дрогнуло. Он ненадолго задумался, а затем, с едва заметной усмешкой, произнёс:
— Безусловно, сударыня. Только я уверен, что многие люди слишком привязаны к своей роли в этой истории. Не все способны на великое.
Софья ощутила, как слова застыли у неё на языке. Она могла ответить, могла вступить в спор, но что-то удерживало её. Разговор, казалось, зашёл в тупик.
После слов Дмитрия в гостиной воцарилась неловкая тишина. Анна Лебедева, словно чувствуя напряжение, поспешила сменить тему, вернувшись к светским беседам о предстоящем сельском празднике и приготовлениях к нему. Однако Софья продолжала ощущать, как в её душе кипит негодование. Впервые в жизни она столкнулась с человеком, который настолько холодно и презрительно смотрел на всё то, что для неё было не просто важным, а основой существования — семейные ценности, их простой, но искренний быт, забота о родных землях.