Елена, тем временем, ловила каждое слово князя Орлова, будто надеясь поймать его внимание. Её юное воображение было захвачено образом завидного холостяка с высоким титулом, и она совершенно не замечала, как его холодность обесценивает её усилия.
— Ах, князь Орлов, — вдруг заговорила она, слегка придвинувшись ближе, — как же вам, должно быть, трудно в Петербурге среди стольких блистательных дам! Столько выборов, столько претенденток на ваше сердце...
Дмитрий снова бросил на неё короткий взгляд и ответил с той же сдержанностью:
— В Петербурге много светских обязанностей, сударыня, и не всегда они касаются сердца. Иногда долг предков требует большего внимания, чем личные симпатии.
Софья, услышав это, не удержалась и тихо вздохнула, в очередной раз ощущая, как его слова пронизаны холодом и каким-то непоколебимым чувством собственного превосходства. Ей казалось, что всё, что говорил Дмитрий, было не про жизнь, а про обязанности, и это ещё больше укрепляло её предубеждение против него.
Анна, всё это время поддерживавшая разговор, заметив напряжение, мягко добавила:
— Ну что ж, князь, как бы то ни было, надеемся, что в нашем провинциальном уголке вам удастся отдохнуть от всех ваших столичных забот.
— Надеюсь на это, сударыня, — вежливо кивнул Дмитрий, но в его голосе не было теплоты.
Вскоре князь Орлов поднялся и, поблагодарив хозяев за гостеприимство, направился к выходу. Софья, сдерживая свои чувства, встала, чтобы попрощаться, но в её сердце бурлило недовольство. Казалось, что каждое его слово, каждое движение подтверждали её первоначальные предположения о его характере.
Когда карета Орлова исчезла за поворотом, Софья наконец позволила себе расслабиться. Она опустилась на диван, тяжело вздохнув. Анна внимательно посмотрела на неё.
— Что-то не так, Софья? Ты не выглядишь довольной, — спросила мать.
— Не так, мама, — Софья покачала головой. — Этот человек… он холоден, высокомерен. Он смотрит на всех свысока, как будто мы все ничтожны в его глазах.
Анна нахмурилась, немного удивлённая таким резким мнением дочери.
— Но ведь он князь, Софья, — осторожно заметила она. — Ему есть чем гордиться, его предки многое сделали для этой страны. Он не может быть таким, как все.
— Быть князем не значит быть человеком без сердца, — ответила Софья с неприкрытой горечью в голосе. — Я не хочу верить, что титул освобождает человека от человеческого тепла и искренности.
Елена, сидевшая рядом с матерью и всё это время молчавшая, вдруг встрепенулась.
— Ах, Софья, ты просто слишком сурова к нему! — воскликнула она, её глаза горели восхищением. — Он так элегантен, так благороден! Ты просто не понимаешь его. Может быть, он просто не привык к нашему обществу, ему сложно здесь.
Софья усмехнулась и отвернулась к окну.
— Возможно, ты права, — спокойно произнесла она. — Но мне всё равно кажется, что за этим благородством скрывается что-то иное. Что-то, чего я никогда не смогу понять или принять.
Анна тихо вздохнула, не решаясь вступать в спор с дочерью. Она понимала, что Софья всегда была более независимой и прямолинейной, чем другие девушки её возраста, и возможно, именно эта черта характера мешала ей видеть в Дмитрии Орлове то, что видела её младшая сестра.
Вечер постепенно подходил к концу, и дом Лебедевых вновь погружался в спокойствие. За окнами уже начинал падать мягкий снег, придавая окружающему пейзажу особую, меланхоличную красоту. Софья, сидя у окна, смотрела на этот пейзаж и вновь погружалась в свои мысли. Всё, что она увидела в князе Орлове, только укрепляло её уверенность в том, что этот человек — полная противоположность всему, что ей дорого. И всё же, что-то в нём не давало ей покоя.
Глава 9. Мария Воронцова
Мария Воронцова, по своей природе светская львица, умела из самых простых событий создавать темы для обсуждения, делая их значимыми. Софья Лебедева всегда восхищалась её живым и остроумным характером. И потому, когда через несколько дней после их встречи на балу Софья получила письмо от Воронцовой с приглашением провести некоторое время в Петербурге, она была немного удивлена, но в то же время заинтригована.