Михаил улыбнулся, его глаза блеснули тенью удовольствия.
— Я уверен, что вы прекрасно справитесь, Софья Александровна. В Петербурге редко встречаются такие… глубокие души.
Софья слегка наклонила голову, не зная, как реагировать на этот комплимент, который мог быть как искренним, так и слегка насмешливым.
Вечер продолжался, гости постепенно рассаживались за длинным столом, украшенным свечами и цветочными композициями. Мария Воронцова непринуждённо вела беседу, восхищаясь предстоящими событиями в городе и обсуждая планы на ближайшие дни. Софья молчала, внимательно наблюдая за обществом. Её сердце вновь содрогнулось, когда она услышала разговор о князе Орлове.
— Дмитрий вновь покинул Петербург? — спросил граф Лаптев, обращаясь к Воронцовой. — Его отсутствие стало привычным в последнее время.
— Да, князь Орлов уехал по делам в Москву, — ответила Мария с лёгким сожалением. — Он вернётся через неделю, и тогда, надеюсь, мы вновь увидим его на наших балах. Дмитрий — человек тонкий, хотя многие видят в нём лишь холод. Он редко находит общий язык с окружающими, но я уверена, что это лишь временная его черта.
— Возможно, — задумчиво ответил Лаптев, — хотя я думаю, что его отстранённость — это сознательный выбор. Дмитрий всегда был человеком, который тщательно оберегает свои чувства.
Софья, слушая этот разговор, почувствовала странную тень интереса к князю Орлову, который вновь неожиданно проник в её мысли. Разговоры о его холодности, загадочности, о его удалении от общества лишь подогревали её любопытство. Какова была причина его отстранённости? И почему он вызывал такие противоположные мнения?
Когда вечер подошёл к концу, и гости начали расходиться, Софья вышла на балкон, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Петербургская зима была холодной и ясной, звёзды сверкали на чёрном небе. Шум и музыка вечера ещё были слышны из залы, но здесь, на балконе, царила полная тишина. В этот момент Софья поняла, что её ждёт совершенно новый этап жизни, где ей придётся столкнуться с совершенно иными вызовами, чем те, что были в родной усадьбе.
Глава 11. Светские деньки
Софья проводила первые дни в Петербурге в водовороте светских событий. Каждое утро начиналось с визитов, прогулок по роскошным набережным и неспешных бесед за чаем в гостиных петербургских особняков. Мария Воронцова знакомила её с лучшими семьями столицы, и Софья была вынуждена привыкать к постоянным любезностям, к разговорам, в которых каждое слово тщательно подбиралось, чтобы не выдать истинных мыслей и намерений. Всё это казалось ей одновременно захватывающим и утомительным, ведь столичная жизнь так отличалась от той, что она вела в провинции.
На третий день пребывания в Петербурге Мария пригласила её на светский вечер, организованный в одном из самых роскошных дворцов на Дворцовой набережной. Вечер обещал быть шумным и богатым на впечатления. Ожидалось, что среди гостей будет множество представителей столичной знати, в том числе и князь Орлов, которого Софья не видела с момента их первой встречи.
Софья, одетая в светлое шёлковое платье с серебристыми узорами, изящно украсившее её тонкий стан, с волнением вошла в залу. Вечер был в полном разгаре: повсюду звучали голоса, музыка и смех. Величественная зала дворца сияла светом десятков свечей, отражаясь в высоких зеркалах, а роскошные люстры свисали с потолков, как символы незыблемого величия и богатства. Ощущение грандиозности и роскоши захватило Софью, заставив её ненадолго забыть о беспокойствах.
— Вы сегодня особенно хороши, — прошептала Мария Воронцова, подводя Софью к группе гостей. — Мне кажется, что весь Петербург заговорит о вас. Постарайтесь улыбаться и быть любезной — сегодня это ваше первое серьёзное появление на светской арене.
Софья тихо кивнула, осознавая, что её поведение сейчас внимательно изучается. Она понимала, что в этих залах заключаются не только светские союзы, но и тайные соглашения, важные для дальнейшей судьбы каждой семьи. Это было невидимым, но вполне ощутимым давлением на плечах юной Лебедевой.
Через некоторое время Софья увидела знакомый силуэт среди гостей. Князь Орлов стоял в стороне от общего общества, его лицо сохраняло характерное для него выражение отстранённости. Он казался абсолютно равнодушным к происходящему вокруг. Его взгляд скользил по залу, ни на ком не останавливаясь. Вновь его холодное выражение лица вызвало у Софьи смешанные чувства. С одной стороны, она восхищалась его величественной осанкой и манерой держаться, с другой — его видимая отстранённость продолжала вызывать у неё раздражение.