Вечер продолжался, гости плавно перемещались из зала в зал, обсуждая последние светские новости, судьбу имений и политические события. Вино лилось рекой, и, казалось, что этот вечер был полон не только музыки и танцев, но и скрытых эмоций и ожиданий.
Николай снова подошёл к Елене, с улыбкой приглашая её прогуляться по освещённому саду. Елена, не скрывая своего удовольствия, согласилась, и они скрылись в тени деревьев, оставив Софью в ещё большем беспокойстве.
***
В тени роскошного сада усадьбы Орловых, среди шепчущих ветвей и звуков ночных птиц, Елена и Николай шли бок о бок, их разговоры были полны лёгкости и удовольствия от компании друг друга. Но чем больше Николай обращал на неё внимание, тем больше Елена была уверена в своих чувствах. Её разум твердил, что она делает правильный выбор, что он действительно тот, кто способен спасти её и всю их семью от грядущих трудностей.
Однако Софья не могла оставаться равнодушной. Она понимала, что их семья на грани разрушения, и любое необдуманное действие её младшей сестры может подтолкнуть их к катастрофе. Её сердце разрывалось между заботой о сестре и необходимостью быть разумной и сдержанной.
Сможет ли Елена найти правильный путь в своих чувствах? Или её неопытность и влюблённость приведут Лебедевых к новым испытаниям, которые им будет не по силам преодолеть?
Глава 18. Воспоминания былой любви
В тот вечер, когда Софья вновь оказалась в гостях у Марии Воронцовой, в доме было много гостей, но атмосфера казалась тихой и почти приглушённой. Она бродила среди собравшихся, по обыкновению погружённая в свои мысли, не стремясь активно участвовать в беседах. Долгие дни светских раутов и вечеров постепенно начинали утомлять её. Петербургская жизнь с её яркими балахами, переливающимися шёлками дам и строгими фраками мужчин, казалась искусственной, чем-то далёким от настоящего. Софья всё чаще задумывалась о жизни в своём провинциальном доме, о сестре, о матери.
Она устала от множества любопытных взглядов, от постоянных пересудов, которые витали вокруг неё и её семьи. А теперь, ко всему прочему, в её мысли проникал Дмитрий Орлов, с его сдержанностью и скрытной натурой. Её неотступно беспокоила его холодность, но ещё больше – её собственное отношение к этому человеку, который был столь далёк от неё по духу.
Размышляя об этом, Софья на какое-то время скрылась в одном из дальних салонов Воронцовых. Мягкие тени скрывали её от глаз гостей, а редкие свечи лишь изредка пробегали бликами по позолоченным зеркалам и старинным картинам, украшающим стены. Здесь было тихо, и Софья могла позволить себе уединение, столь необходимое в этот момент.
Но тишина вскоре была нарушена. Два голоса, тихо переговаривавшиеся в соседней комнате, привлекли её внимание. Софья не сразу поняла, кто это, но уже через несколько мгновений узнала один из голосов. Это был Дмитрий. Его глубокий баритон звучал приглушённо, как будто он не хотел, чтобы его слышали. Второй голос принадлежал Марии, и, судя по её тону, разговор был личным.
— Зачем ты снова избегаешь её, Дмитрий? – спросила Мария, очевидно, недовольная. – Софья вовсе не такая, как ты думаешь. Она добрая и умная девушка, достойная твоего внимания.
— Я не сомневаюсь в её достоинствах, — ответил Дмитрий, но в его голосе звучала усталость. — Однако ты не понимаешь, Мария. После того, что было в прошлом, я не могу позволить себе снова открыться кому-то.
Мария вздохнула.
— Ты всё ещё думаешь о ней? О той женщине, которая предала тебя?
Софья замерла, не веря своим ушам. О ком шла речь?
— Не стоит вспоминать её имя, — хрипло произнёс Дмитрий. — Её больше нет в моей жизни. Но тот урок, который я извлёк, слишком жесток, чтобы забыть его так быстро.
— Но Софья – не она, — мягко заметила Мария. — Ты знаешь, что не можешь сравнивать этих двух женщин.
— Ты права. Но холод, который остался после того предательства, стал частью меня, — признался Дмитрий с горечью в голосе. — Я не могу любить снова. Не так, как тогда.
Софья стояла, не двигаясь, её сердце билось быстрее. Эти слова открывали перед ней правду о том, что мучило Дмитрия. В его прошлом была история, которую он упрямо скрывал, отгораживаясь от всех. Она не знала деталей, но теперь понимала: его холодность не была результатом высокомерия или презрения. Он страдал от утраты, от боли, которой, возможно, не мог найти утешения.