— Что бы ты ни думал, Дмитрий, я вижу, что ты неравнодушен к ней, — продолжала Мария. — Ты можешь не осознавать этого, но я вижу, как ты смотришь на Софью. Твоё поведение говорит само за себя. Но если ты не сделаешь шаг, ты потеряешь её, как потерял ту женщину.
Слова Марии обожгли Софью. Она не ожидала, что станет свидетелем такого откровенного разговора. Она не знала, что делать с этими новыми знаниями. Дмитрий Орлов, которого она считала равнодушным и высокомерным, на самом деле оказался раненым и измученным человеком.
Софья осторожно вышла из комнаты, не желая больше подслушивать. Её мысли были в смятении. Как же теперь относиться к Дмитрию? Она думала о своих собственных предубеждениях, о том, что они мешали ей увидеть истинного Орлова. И хотя она понимала, что его прошлое скрыто за множеством тайн, одно стало ясно: его холодность была следствием не высокомерия, а боли, с которой он не мог справиться.
Вернувшись к остальным гостям, Софья чувствовала себя чужой в этом шумном обществе. Разговоры о модах, светских интригах, политике, танцах казались ей бессмысленными на фоне того, что она только что узнала. Её разум снова и снова возвращался к словам, услышанным в тихом салоне. Почему Дмитрий так глубоко скрывал свои чувства? Что за тайна его прошлого, заставляющая его держаться на расстоянии от всех, кто мог бы предложить ему искренность и теплоту?
Эти вопросы не давали ей покоя. Но одно Софья знала точно: теперь она видела в Дмитрии не просто холодного аристократа, а человека с разбитым сердцем, который боялся снова довериться кому-то.
Ночь, которая могла бы закончиться для Софьи обычным светским ужином, теперь была наполнена новыми мыслями и переживаниями. Она вдруг осознала, что её собственные чувства к Дмитрию, возможно, были более сложными, чем она предполагала раньше.
После того как Софья вернулась в главный зал, её взгляд блуждал среди гостей, а мысли по-прежнему были заняты недавним разговором. Шум бала больше не убаюкивал её сознание, не казался ей привычной светской мелодией, что скрывает за собой пустоту. Она чувствовала себя отстранённой, словно находилась здесь лишь телом, тогда как душа и разум витают далеко от этих ярких огней и веселья.
Мягкие звуки музыки раздавались откуда-то из угла зала, в котором играл камерный оркестр. Музыканты, сидевшие за своими инструментами, мастерски выводили мелодию полонеза. Белые свечи отбрасывали свет на лакированные музыкальные инструменты, а их тонкие языки трепетали в такт музыке, создавая таинственную игру света и тени на потолке. В зале царила атмосфера утончённого веселья — дамы в великолепных платьях из тончайших шёлков, с длинными перчатками до локтей и жемчужными нитями на шеях, оживлённо беседовали друг с другом, посмеиваясь и порой бросая косые взгляды на мужчин.
Мужчины, стоявшие группами, обсуждали последние политические новости и дела империи, но было видно, что их взоры частенько скользили по фигурам танцующих дам, ожидая момента, чтобы пригласить понравившуюся особу на танец. Золотые эполеты, туго затянутые мундиры и безупречно завязанные галстуки — всё это подчёркивало статус и влияние мужчин, стоявших на службе в военном или гражданском чине.
Мария Воронцова с улыбкой наблюдала за тем, как один за другим её гости кружатся в танце, погружённые в атмосферу веселья и флирта. Её глаза блестели от удовольствия. Софья видела, как Дмитрий Орлов находился неподалёку, окружённый несколькими мужчинами, явно заинтересованными в его мнении. Несмотря на веселье, которое царило в зале, князь казался ещё более отстранённым, чем она сама. Его взгляд время от времени рассеянно скользил по лицам присутствующих, и лишь однажды, когда он мельком посмотрел в сторону Софьи, на его лице на мгновение отразилось нечто большее, чем просто скука.
Софья поймала его взгляд, но мгновенно отвела глаза, чувствуя, как внутри неё поднялась волна негодования и смятения. Неужели это тот самый человек, который так мучительно переживал своё прошлое, что не может открыть сердце никому другому? Но почему тогда он так высокомерен и холоден с ней?
— Софья, что с тобой? — спросила Елена, подойдя к сестре. Её глаза блестели, а лицо было озарено радостью — Елена явно наслаждалась вечером, а в её улыбке было столько детской непосредственности. — Ты совсем не веселишься! Смотри, какой прекрасный бал, и как здесь всё изящно! И потом, ты видела, как князь Орлов смотрит на тебя?