Он нервно потёр ладони и сделал шаг к ней, но затем, словно передумав, остановился и отвернулся к камину. Его глаза, обычно такие ясные и искренние, были сейчас полны сомнений, и этот взгляд всё больше тревожил Софью.
— Я долго думал, как бы это сказать, — начал он, явно избегая её глаз. — Наши отношения... наши планы... Я боюсь, что они более не могут быть тем, что мы себе представляли.
Софья молчала. Его слова подтверждали её худшие опасения, но она старалась сохранить спокойствие. В душе её всё закипало, и ей хотелось спросить, что изменилось, но она знала, что ответ уже был у неё на виду.
— Что вы хотите этим сказать? — тихо спросила она, стараясь не выдавать своего внутреннего смятения.
Алексей вздохнул, словно тяжесть этих слов давила на его плечи.
— Вы знаете, что положение вашей семьи... — он замялся, — изменилось. Ваша семья больше не имеет тех средств, на которые я рассчитывал. Мне бы не хотелось, чтобы это прозвучало грубо, но... мой отец... моя семья, они настаивают на другом браке, с более... выгодным союзом.
Софья почувствовала, как её сердце словно остановилось на мгновение. Внутри её поднялась волна боли и негодования, но она заставила себя сидеть спокойно. Его слова резали её, как нож. Все её надежды на спокойное будущее с Алексеем рушились прямо перед её глазами.
— Так вот каков ваш выбор? — едва слышно прошептала она, глядя на него взглядом, в котором читалась и горечь, и разочарование. — Вы готовы отказаться от всего лишь из-за материальных обстоятельств?
Его лицо омрачилось чувством вины, но он всё равно не смог встретить её взгляд. Алексей знал, что поступает так, как от него требуют, но теперь, глядя на её гордое лицо, он чувствовал, что теряет нечто важное, чего никогда не сможет вернуть.
— Поймите, Софья Алексеевна, — продолжил он, слегка приподняв руки, словно защищаясь, — это не только моё решение. Семья... долг... я обязан следовать их советам. Я не могу ослушаться.
Софья медленно опустила вышивку на колени, ощущая, как внутри неё поднимается буря чувств — от гнева до горечи. Она понимала, что этот момент был неизбежен, но всё равно не могла примириться с той несправедливостью, которая теперь встала перед ней.
— Значит, для вас это всего лишь долг? — спросила она, приподняв голову, её голос уже был тверже, чем в начале разговора. — И наша помолвка ничего не значила?
Он замялся, не зная, как ответить. Молчание между ними стало таким плотным, что, казалось, время остановилось.
— Софья Алексеевна, — наконец произнёс он, опустив глаза, — я не хотел причинить вам боль. Я действительно дорожил нашими отношениями, но... обстоятельства изменились.
Она сжала кулаки, чувствуя, как боль от его слов постепенно уступает место холодному, отчуждённому пониманию. Это был конец. Все её мечты о будущем с Алексеем рухнули в одно мгновение.
— Понимаю, — коротко ответила она, голос её звучал почти безжизненно. — Вы сделали свой выбор.
Алексей ещё раз взглянул на неё, но в её глазах он увидел лишь холодную отчуждённость. Она больше не смотрела на него, как раньше, её нежность и доверие исчезли, заменённые горечью разочарования.
Он медленно кивнул, осознавая, что слова сейчас не могут ничего исправить, и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты.
Софья осталась одна. Она чувствовала, как её душа разрывается от боли, но эта боль уже была знакомой, её сердце давно готовилось к такому исходу. Всё, что она могла сделать теперь — это принять это с достоинством.
Слёзы предательства и горечи подступили к глазам, но она не позволила им пролиться. Она слишком долго играла роль сильной, и теперь не могла сломаться.
Софья осталась одна в пустой гостиной. Тишина наполнила комнату, и она услышала, как скрипнули двери, закрывшиеся за Алексеем. Казалось, в этот момент весь её мир изменился, словно не только двери закрылись, но и вся её жизнь разделилась на «до» и «после». Она всё ещё не могла поверить в случившееся: Алексей, тот самый Алексей, с которым она так долго связывала свои мечты и надежды, оказался лишь тенью, пустым отражением тех ожиданий, которые она лелеяла.
Софья устало закрыла глаза, чувствуя, как боль волнами накатывает на неё. Как он мог так поступить? Все их прогулки, все его слова о будущем, казались ей теперь чем-то далёким и неправдоподобным. Она вспоминала, как он, глядя ей в глаза, говорил о любви, о том, что они вместе смогут справиться с любыми трудностями. Но стоило только этим трудностям показаться на горизонте, как он первым отступил, предал их общее будущее ради чего-то, что казалось ему важнее — семейных денег и положения в обществе.