«Неужели я так боюсь быть любимой?» — спрашивала она себя, вглядываясь в слабый свет от камина. «Неужели мой страх настолько силён, что я готова лишиться того, что может стать настоящим счастьем?»
Софья медленно опустилась на стул, её руки дрожали. Она поняла, что теперь всё зависит от неё. Дмитрий уже сделал шаг навстречу, раскрылся перед ней. Теперь настала её очередь выбрать, готова ли она принять этот вызов и пересмотреть своё отношение к нему и к себе самой.
Глава 32. Сила ожидания
С утра Софья почувствовала странное предчувствие. День обещал быть обычным, ничем не примечательным, но что-то тревожное витало в воздухе. Ещё не успела она закончить утренний чай, как на пороге её дома появился дворецкий, сообщив, что к ней прибыла княгиня Орлова. Это имя заставило сердце Софьи замереть. Мать Дмитрия? Она никогда не думала, что сможет столкнуться с женщиной, чьё влияние и власть были непререкаемы в петербургских кругах.
Княгиня Орлова вошла в гостиную с грацией, достойной императрицы. Высокая, стройная, с аристократически правильными чертами лица, она была облачена в роскошное платье из серебристого атласа с лёгким кружевом, струившимся по подолу. Её волосы, ещё не потерявшие своей чёрной яркости, были аккуратно уложены, а взгляд холодных серых глаз пронзал словно ледяное лезвие.
— Вы, должно быть, Софья Лебедева, — её голос прозвучал как приказ, хотя в нём не было ничего грубого. Она не делала ни малейшего усилия скрыть своё высокомерие.
Софья встала навстречу гостье, едва не теряя самообладание под пристальным взглядом княгини.
— Да, это я, — ответила она, пытаясь звучать уверенно, хотя в душе всё сжалось от волнения.
Княгиня слегка кивнула, как если бы удостоверилась, что перед ней действительно та, о которой она слышала. Не удостоив Софью приглашения сесть, она прошла к окну и, с лёгким жестом окинув взглядом комнату, сказала:
— Я решила встретиться с вами лично, мадемуазель Лебедева, чтобы прояснить ситуацию. В последнее время ходят слухи о вашем... сближении с моим сыном.
Софья почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Слова княгини были словно пощёчина, но она знала, что не имеет права дать волю своим эмоциям. Ей предстояло выдержать этот разговор с достоинством.
— Мне казалось, — осторожно начала она, — что мой долг не обсуждать подобные слухи. Ведь они часто бывают преувеличены.
Княгиня обернулась, её глаза сузились.
— Возможно, — сказала она, — но я здесь не для того, чтобы обсуждать слухи. Я прекрасно понимаю, что у вас могут быть корыстные намерения, мадемуазель Лебедева. Семья ваша, как известно, находится в тяжёлом финансовом положении, и такие как вы нередко используют любую возможность для улучшения своей участи.
Софья почувствовала, как внутри неё закипает возмущение. Она не могла поверить, что её обвиняют в таких низких мотивах. Но княгиня продолжала, не обращая внимания на её смятение:
— Мой сын слишком добросердечен и легко поддаётся влияниям. Однако я не позволю ему совершить такую непростительную ошибку, как брак с женщиной вашего положения.
Слова княгини обрушились на Софью как тяжёлый груз. Она понимала, что перед ней стоит не просто аристократка, а мать Дмитрия, для которой честь семьи и её положение в обществе были важнее всего. Но в душе Софьи что-то сломалось. Она уже не могла оставаться безмолвной.
— Княгиня Орлова, — её голос прозвучал спокойно, хотя внутри всё трепетало, — я не просила вашего сына о каких-либо чувствах и тем более не стремилась к союзу с ним. Если бы вы знали меня хоть немного, то поняли бы, что корысть — это последнее, что меня интересует. Я не собираюсь оправдываться за то, что я — дочь обедневшей семьи, но я не позволю обвинять себя в том, чего я не совершала.
Княгиня прищурилась, словно оценивала её, и снова повернулась к окну, задумчиво глядя вдаль.
— Возможно, вы и правы, — холодно произнесла она. — Но даже если это так, мой долг — защитить сына от любого опрометчивого решения. Я не могу позволить Дмитрию погубить своё будущее, связавшись с женщиной, чья семья не способна поддержать его ни финансово, ни по статусу. Это недопустимо.