— Софья Павловна, — тихо произнёс он, подходя к ней ближе. — Я пришёл за вашим ответом.
Она остановилась, чувствуя, как сердце сжимается в груди от нахлынувших чувств. Её пальцы невольно сжались в кулаки, но она не могла позволить страху победить её вновь. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как каждое слово медленно и трудно вырывается наружу.
— Дмитрий Иванович, — начала она тихо, избегая его взгляда. — Я долго думала о вашем предложении. И должна признаться, что мои сомнения... были вызваны не вами, а мною самой.
Он шагнул ближе, но не перебил её. Его лицо оставалось спокойным, хотя она видела, как его взгляд потеплел.
— Я долго боялась, — продолжала Софья, не отводя глаз, — боялась не столько общественного мнения, сколько того, что не смогу стать для вас достойной партией. Что наш союз принесёт вам только горе и разочарование. Но теперь... теперь я понимаю, что ошибалась. Ваша доброта, ваша преданность показали мне, что настоящая любовь важнее любых предрассудков.
Он сделал ещё один шаг, и Софья наконец подняла на него глаза. В его взгляде было то, что всегда заставляло её сердце биться быстрее — та неподдельная сила чувств, скрытая за его спокойствием.
— Софья Павловна, — мягко произнёс он, его голос был тих, но каждый звук отзывался в её душе, — неужели вы считаете, что я могу разочароваться в вас? Вы дали мне то, что я искал всю свою жизнь — настоящее чувство, неподдельную привязанность. И если вы согласитесь быть со мной, я готов идти против всего света.
Её сердце сжалось от этих слов, и она поняла, что больше не может сопротивляться. Слёзы навернулись на её глаза, и она сделала шаг вперёд, обхватив его руку.
— Да, Дмитрий, — прошептала она, — я приму ваше предложение.
Он посмотрел на неё с такой нежностью, что в этот момент все её страхи рассеялись, словно туман на рассвете. Она больше не сомневалась. Всё, что имело значение, — это их любовь, и ничего не могло встать между ними.
Глава 38. Разум
Петербург в этот день казался мрачным и суровым. Солнце скрылось за тяжёлыми тучами, и серый город, как будто отражая его настроение, погрузился в холодное оцепенение. Однако тучи на небе были ничем по сравнению с теми, что сгущались в высшем свете. Брак между Дмитрием Карагиным и Софьей Лебедевой стал предметом бурных разговоров. Как молния, новость разнеслась по гостиным и салонам, вызывая негодование, шёпоты и возмущённые взгляды.
— Это немыслимо! — восклицала княгиня Орлова, стоя в окружении своих подруг в просторной гостиной. Её лицо пылало от негодования, а тёмные глаза метали молнии. — Мой сын, единственный наследник, связать свою судьбу с обедневшей дворянкой! Это позор для нашей семьи!
Женщины вокруг неё согласно кивали, поддерживая её тон. Одна из дам, наклоняясь к княгине, добавила:
— Говорят, что её семья на грани разорения, и этот брак — их единственный шанс спастись от банкротства. Какая корысть!
— Разве такое возможно? — подхватила другая, сжимая веер и бросая осуждающий взгляд на собеседниц. — Софья Лебедева всегда казалась тихой, почти незаметной. И кто бы мог подумать, что она решится на столь дерзкий шаг?
Княгиня Орлова тяжело вздохнула, словно её удушили эти обсуждения.
— Они оба потеряли всякий разум, — продолжала она. — Я уверена, что Софья искусно манипулирует Дмитрием, чтобы вытащить свою семью из нищеты. Ведь Лебедевы были уважаемой семьёй, но времена изменились, и они потеряли всё. И теперь она надеется восстановить былую славу за счёт моего сына.
Слухи распространились с невероятной скоростью. Не было ни одного собрания, где бы это обсуждение не поднималось. И вот, спустя несколько дней после начала этих разговоров, всё переросло в полноценный скандал, который всколыхнул светское общество. В салонах, на балах, даже в театре, дамы и господа не переставали обсуждать столь скандальный союз. Каждый говорил с оттенком презрения, как будто союз Карагина и Лебедевой был не только недопустимым, но и аморальным.
Между тем, Софья чувствовала, как давление общества неумолимо давит на её плечи. В доме Лебедевых было тише, чем обычно. Даже Елена, вернувшаяся после своих похождений, осознала всю серьёзность положения и вела себя сдержанно. Софья часто сидела в своей комнате, вслушиваясь в тиканье часов и ощущая, как с каждой минутой её мысли тянутся к Дмитрию. Однако радость её помолвки омрачалась ощущением нарастающего скандала.