Софья вошла в зал, слегка нервничая, хотя старалась не показывать этого. Она шла, опустив глаза, чувствуя на себе тяжелые, осуждающие взгляды. Её платье было скромным, но элегантным, с вышивкой на тонком шёлке, отражавшей лёгкие движения света. Но даже самый изысканный наряд не мог укрыть её от сплетен, которые кружились вокруг неё, как рой насекомых. С того момента, как новость о помолвке Дмитрия разлетелась по свету, она не могла покинуть свой дом, не встретив чьих-то осуждающих взглядов. И хотя Софья гордо держала голову, её сердце сжималось от невыносимого чувства несправедливости.
В этот вечер особенно громко обсуждалась её бедность, её корыстные намерения, её незначительность в сравнении с высшими кругами. И хотя Софья изо всех сил старалась не обращать внимания на язвительные шепоты, она чувствовала, как каждый новый слух словно разрывает её сердце.
— Это же неслыханно, — тихо, но явно достаточно громко для того, чтобы услышала Софья, произнесла одна из дам, повернувшись к своей собеседнице. — Он ведь наследник огромного состояния, а она? Бедна, как церковная мышь.
— Именно так, — подхватила другая, стряхнув невидимую пылинку с богатого платья. — Говорят, что она просто охотится за его деньгами. Какая наглость!
Софья почувствовала, как её щеки начали гореть от стыда, но внезапно чьи-то уверенные шаги раздались за её спиной. Она обернулась и увидела Дмитрия. Он шёл к ней сквозь толпу, его лицо было суровым, но в глазах светилась решимость. Люди расступались перед ним, но все взгляды были устремлены на пару, как будто они становились главными персонажами какого-то важного спектакля.
Когда Дмитрий подошёл к Софье, он взял её за руку, его прикосновение было тёплым и поддерживающим. В этот момент она почувствовала, что рядом с ним она может выдержать любое испытание, даже весь мир, обрушившийся на неё со своими осуждениями.
— Господа, — громко и твёрдо начал Дмитрий, обратившись к тем, кто не сводил с них глаз, — я думаю, пора положить конец этим бессмысленным сплетням. Моя любовь к Софье не нуждается в оправдании перед вами.
Зал мгновенно погрузился в напряжённую тишину. Даже те, кто не принимал участия в разговоре, замерли, пытаясь уловить каждое слово. Дмитрий продолжал говорить, его голос был твёрдым, но спокойным:
— Вы все считаете, что я делаю ошибку, что моя невеста недостойна меня. Но кто из вас знает её так, как знаю её я? Кто из вас видит её сердце, её благородство и силу духа? Она не гонится за богатством, она не просила меня о ничего. Она готова была отказаться от меня, лишь бы не стать причиной вашей враждебности и презрения.
Софья стояла рядом, её глаза наполнились слезами, но она старалась держаться. Каждое слово Дмитрия отзывалось в её сердце, смягчая боль, которую она испытывала все эти долгие недели. Она знала, что ему нелегко выступить перед всеми этими людьми, но его поступок только укрепил её чувства к нему.
— Ваша злоба, ваши подозрения — это лишь отражение вашего собственного безразличия и жестокости, — продолжал Дмитрий, сжав руку Софьи. — Я не позволю вам судить её или меня. Если вы считаете, что любовь можно измерить состоянием или титулами, то вам не место в моей жизни.
Княгиня Орлова, стоявшая неподалёку, побледнела от его слов. Она не могла поверить, что её сын так откровенно выступает против всего, что она считала важным. Её губы сжались в тонкую линию, и она, не дождавшись конца речи Дмитрия, покинула зал.
Между тем Дмитрий, словно не замечая этого, продолжал держать Софью за руку, показывая всем, что её место рядом с ним, несмотря на все разговоры и сплетни.
— Я горжусь тем, что Софья станет моей женой, — закончил он, его голос прозвучал твёрдо, словно ставя последнюю точку в этом обсуждении. — И если кто-то здесь не уважает этот выбор, то для меня вы больше не существуете.
Когда он закончил, в зале воцарилась полная тишина. Никто не посмел возразить, никто не осмелился вновь заговорить. Дмитрий посмотрел в глаза Софье, и она увидела в его взгляде не просто решимость, а настоящую любовь — ту, что была сильнее любых предрассудков. Слёзы, которые она сдерживала всё это время, потекли по её щекам, но это были слёзы облегчения.