— Дмитрий… — прошептала она, едва слышно, но он понял её.
— Я всегда буду рядом, Софья, — тихо сказал он, так чтобы слышала только она. — И никогда не позволю им тебя обидеть.
Когда они вместе покидали зал, люди продолжали молчать, поражённые такой откровенностью и решимостью. Но теперь Софья чувствовала, что их отношения укрепились. Дмитрий показал всем, что её достоинство и честь важны для него больше, чем светские мнения, и она впервые за долгое время почувствовала, что она действительно находит своё счастье рядом с человеком, который готов идти против общества ради неё.
Однако светский Петербург не собирался так легко сдаваться. Скандал вокруг их помолвки не утихал, но Софья теперь знала — у неё есть сила и поддержка Дмитрия, и больше никакие сплетни не смогут пошатнуть её веру в их любовь.
Глава 40. Надежда в откровении
Софья стояла у окна, задумчиво глядя на серый осенний сад. Дождь, барабанивший по стеклу, будто отражал её внутреннее беспокойство. Несмотря на победу, которую они с Дмитрием одержали над сплетнями, её всё ещё терзали сомнения. Семья Орловых, особенно княгиня, оставались неприступной крепостью, недосягаемой для неё. Софья понимала, что свадьба была бы гораздо спокойнее, если бы матушка Дмитрия хотя бы признала её как достойную невесту.
— Софья? — тихий, но глубокий голос Дмитрия вывел её из раздумий.
Она обернулась и увидела его в дверях комнаты. Его облик, всегда строгий и решительный, в этот раз был мягче, взгляд — теплее. Дмитрий подошёл к ней, взяв её за руку.
— Ты волнуешься, — заметил он, гладя её по руке.
— Я не могу перестать думать о твоей матери. Мне так страшно, Дмитрий. Что, если она никогда не примет меня? Я не хочу быть причиной разлада в вашей семье, — Софья смотрела на него с беспокойством, которое она так долго держала в себе.
— Ты не должна волноваться об этом, — Дмитрий произнёс с твёрдостью. — Моя мать… она сильная женщина, но иногда ей нужно время, чтобы осознать свои ошибки. Я верю, что она поймёт, как я люблю тебя и что ты достойна быть моей женой.
Эти слова немного смягчили тревогу Софьи, но внутри всё ещё жила неуверенность.
На следующий день, когда утро медленно поднималось над холодным Петербургом, Софью ожидал неожиданный визит. В двери особняка постучала карета с гербом князей Орловых. Софья ощутила, как её сердце застучало сильнее, а руки невольно дрогнули, когда дворецкий объявил:
— Княгиня Орлова желает видеть вас, сударыня.
Софья не была готова к этому визиту. Её мысли смешались, а душа встрепенулась в предчувствии чего-то важного. Она медленно поднялась и, держа спину прямо, будто собираясь на важный бой, вошла в гостиную. Княгиня уже сидела в кресле у камина, её осанка, строгая и холодная, говорила о достоинстве и гордости, которые были свойственны всем Орловым.
— Проходите, Софья Николаевна, — голос княгини был сдержанным, но в нём не было прежней резкости. Софья, едва заметив это, уже почувствовала, что встреча обещает быть непростой.
Она села напротив княгини, опустив глаза на свои руки, сложенные на коленях. В комнате повисла напряжённая тишина, которую прерывал лишь слабый треск поленьев в камине.
— Я была против этой помолвки, — наконец, начала княгиня, голос её был холоден и безэмоционален. — И не буду скрывать, что это всё ещё противоречит моим ожиданиям. Дмитрий — мой единственный сын. Я всю жизнь воспитывала его так, чтобы он занял достойное место в обществе. Ваш союз… — она на мгновение замолчала, изучающе смотря на Софью. — Мне казался опрометчивым.
Софья не знала, что ответить. В горле пересохло, но она понимала, что здесь нужно не оправдываться, а доказать своё достоинство. Вздохнув, она осмелилась взглянуть в глаза княгини.
— Я понимаю, княгиня, — с достоинством произнесла она. — Вы боитесь за своего сына. Но поверьте, моё намерение не навредить ему, а наоборот — поддерживать его во всём, быть ему опорой. Я не прошу ничего, кроме возможности быть с ним, любить его и заботиться о нём.
Княгиня внимательно выслушала эти слова, но её лицо оставалось непроницаемым. Лишь спустя несколько мгновений, которые для Софьи тянулись бесконечно, она продолжила: