— Вы сильная девушка, Софья Николаевна. Я вижу в вас ту решимость, которая нужна в нашем кругу. Вы смогли выстоять перед лицом общественного осуждения и не сломаться. Это… достойно уважения.
Эти слова прозвучали для Софьи неожиданно, она почувствовала лёгкое облегчение, но не спешила отвечать, боясь прервать важный момент.
— Дмитрий… — княгиня замолчала, будто подбирая слова, и впервые за весь разговор в её голосе прозвучала едва уловимая теплота. — Он, должно быть, находит в вас нечто такое, что мне пока не дано понять. Но раз он готов пойти против всего света ради вас, я… должна признать, что мои возражения могут быть бесполезны. Я хочу, чтобы он был счастлив. И если вы сможете сделать его счастливым, Софья Николаевна, я готова принять вас в нашу семью.
Софья почувствовала, как грудь наполнилась тёплой волной облегчения. Это были те слова, которых она ждала. Конечно, это примирение не было лёгким, но шаг со стороны княгини значил для неё очень многое.
— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать ваше доверие, — тихо ответила она, но голос её звучал твёрдо. — И чтобы Дмитрий был счастлив.
Княгиня кивнула, её лицо оставалось строгим, но во взгляде появилась лёгкая тень смягчения.
— Время покажет, — сказала она, поднимаясь с кресла. — А теперь прошу прощения, мне пора. Вы позволите?
Софья поднялась вслед за ней и проводила до дверей. Когда карета княгини уехала, Софья почувствовала себя удивительно легче. Этот разговор, хотя и оставил множество вопросов без ответов, показал ей, что не всё потеряно. Она знала, что Дмитрий будет рад услышать о примирении с его матерью.
И впервые за долгое время Софья позволила себе улыбнуться. Впереди их ждало ещё много испытаний, но сейчас она чувствовала, что справится с ними. С Дмитрием, с его поддержкой, она могла выдержать всё, что судьба приготовила.
Глава 41. Вольница
Зима пришла внезапно, окутывая Петербург белоснежным покрывалом, но морозное утро, в которое состоялось бракосочетание Софьи и Дмитрия, казалось особенно ясным. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь ледяные узоры на окнах, сверкали, словно драгоценности, и придавали особое торжество этому дню.
Особняк, где должна была состояться церемония, утопал в богатом убранстве. Гостям едва хватало места, чтобы разместиться, — приглашены были все, кто имел хоть малейшее отношение к судьбам молодожёнов. Дмитрий позаботился о том, чтобы торжество не только показало их любовь, но и смело заявило всему светскому обществу о его решении. Несмотря на все предрассудки и разговоры, он готов был идти вперёд, не скрывая своих чувств.
Софья сидела в своей комнате на втором этаже особняка, окружённая женщинами, которые помогали ей готовиться. Её платье, сшитое специально для этого дня, было бледного, почти серебристого оттенка, украшенное тончайшим кружевом и жемчужными бусинами, оно напоминало зимнюю королеву. В её глазах мерцало лёгкое волнение, но каждый вздох был пропитан глубоким чувством уверенности в своём решении.
— Софья Николаевна, — тихо проговорила Мария Воронцова, поправляя лёгкий шлейф платья, — сегодня вас ждёт не просто бракосочетание, а новая жизнь. Вы готовы к этому?
Софья молча кивнула, её взгляд задержался на зеркале, где отражались её собственные глаза, полные скрытой тревоги. Мария, заметив это, улыбнулась.
— Не беспокойтесь, — добавила она. — Всё пройдёт лучше, чем вы думаете.
Наконец, прозвучали шаги на лестнице — это пришли Дмитрий с гостями. В сердце Софьи что-то ёкнуло, как если бы надвигающееся событие вызвало в ней новое осознание значимости происходящего. Этот брак был не просто союзом двух сердец. Это было торжество любви, преодолевшей все преграды.
В зале, где должен был произойти обряд венчания, царила благородная тишина. Звуки шагов по мраморному полу сливались с мелодией, исполняемой оркестром. Дмитрий стоял у алтаря, его фигура возвышалась среди гостей, словно маяк, указывающий путь в море сомнений и испытаний. Его строгий взгляд смягчался лишь при мысли о Софье, о том, что вскоре она станет его женой.
Когда Софья появилась в дверях, зал наполнился восхищёнными шёпотами. Её образ, лёгкий и эфемерный, казался почти нереальным в свете свечей, отражавшихся в огромных канделябрах. Она медленно шла по длинному ковру, усыпанному лепестками белых роз, и каждый её шаг звучал как приближение к неизбежному, к той судьбе, которую они с Дмитрием выбрали для себя.