— Наверное, я просто не знаю, куда ещё идти, — признался он наконец, впервые открывая своё истинное состояние. — Всё это — лишь попытка спрятаться от самого себя. Я продолжаю жить в этой иллюзии, потому что боюсь признать, что не способен на настоящие чувства. Ни к Софье, ни к кому-либо другому.
Князь Чертов внимательно всмотрелся в лицо Карагина, пытаясь найти в нём хоть какую-то надежду на перемены, но её не было. Алексей был одинок, потерян, словно заблудший в тумане человек, который не видел выхода.
Глава 43. Хозяйка поместья
Когда Софья впервые ступила на землю поместья Орловых, её охватило одновременно чувство восторга и тревоги. Роскошный дом, окружённый садами и полями, простиравшимися на многие версты, казался ей таким большим и величественным, что она ощутила себя крошечной песчинкой в этом новом мире. Величие зданий, строгая симметрия аллей и красота цветущих клумб поражали её, но в то же время наваливались небывалым грузом ответственности. Теперь это поместье было её домом, и она, Софья, должна была научиться не только управлять им, но и занять своё место среди высшего общества.
Войдя в усадебный дом, она почувствовала его дыхание — запахи старого дерева, благородной пыли и свежих цветов, которые заботливо расставляли по комнатам горничные. Просторные залы, стены, увешанные портретами предков, сверкающие люстры и тяжёлые портьеры придавали дому ту старинную роскошь, которая говорила о значении и традициях рода Орловых. Софья понимала: это не просто дом, это целая жизнь, целая история, и теперь она — часть этой истории.
— Сударыня, ваш завтрак готов, — тихо произнесла Анна, её новая горничная, молодая, но строгая женщина, которая уже несколько недель сопровождала Софью в её новых обязанностях.
Софья кивнула, чувствуя легкую неловкость оттого, что теперь ей служат так уважительно. Она вошла в небольшую столовую, где за длинным столом были расставлены блюда — чай в серебряном чайнике, свежие хлеба, масло, фрукты, и всё это выглядело столь идеально, что ей показалось, будто она по-прежнему гость в этом доме, а не его хозяйка.
Однако времени на сомнения не было. Ей предстояло многое узнать о жизни и управлении имением. Первые недели оказались наполнены постоянными встречами с управляющими, арендаторами, крестьянами, которые приходили за советом или с жалобами. Дмитрий, как всегда занятой делами в Петербурге, не мог часто быть рядом, и Софья почувствовала, что теперь ответственность за многие решения ложится исключительно на её плечи.
Каждое утро начиналось с того, что Софья встречалась с главным управляющим, Павлом Семёновичем, человеком немногословным, но чрезвычайно знающим все тонкости хозяйства. Он, сдержанный и строгий, показывал ей книги с отчётами, объяснял финансовое положение имения и планы на предстоящий год.
— Многое здесь зависит от урожая, сударыня, — говорил он ей как-то утром, указывая на длинный ряд цифр. — Если этот год будет урожайным, то наши дела пойдут в гору. Но если нет — придётся искать способы для сокращения расходов. Вам нужно будет принять важные решения.
Эти слова заставляли Софью глубже задумываться о её новой роли. Она не просто жена Дмитрия и новая хозяйка поместья Орловых. Теперь от её решений зависела жизнь десятков людей, работающих на этой земле.
С каждым днём Софья всё больше вникала в хозяйственные дела. Она научилась разбираться в землеустройстве, узнавала о крестьянских нуждах, сама ходила на мельницу, беседовала с батраками. Каждый раз, когда крестьяне приходили к ней с вопросами, она старалась быть внимательной, терпеливо выслушивая их жалобы. Её сердце сжималось от сострадания к бедам простых людей, и, несмотря на свою неопытность, она начала принимать решения, которые, по её мнению, были справедливыми.
Но не только дела поместья занимали её мысли. Быть частью высшего общества требовало от Софьи умения вести себя в свете. Вечера, которые устраивались в поместье, становились для неё настоящим испытанием. Под взорами аристократов, с которыми она до сих пор не ощущала себя равной, ей приходилось соблюдать все правила этикета, участвовать в беседах, которые порой казались ей пустыми и мелочными. В такие моменты Софья чувствовала, как внутренняя борьба, раздирающая её душу, выходит на поверхность. Ей хотелось вернуться к простой жизни, где не нужно было бы притворяться, но она понимала, что теперь она принадлежит этому миру.