Денневитц сразу объявил тёзке, что перевезёт его в безопасное место, где дворянин Елисеев и будет дожидаться завершения следствия. В своих предположениях относительно того, что это могло быть за место, мы с тёзкой разделились — он полагал, что вывезут его куда-нибудь за город и очень может быть, что опять в войсковую часть, я же ожидал, что отсиживаться придётся в хорошо охраняемом особнячке, затерянном где-то в переулках старой Москвы, потому что так следователям будет сподручнее общаться с ключевым свидетелем. Ошиблись мы оба, да ещё как ошиблись…
В Кремль наш кортеж въехал через Спасские ворота, как это могло бы быть и в моём мире. Въехал, разумеется, не просто так, Денневитцу пришлось выйти из машины и какое-то время уделить общению с охраной. Потом мы не торопясь проехали по Кремлю и остановились возле Троицкой башни.
— Как видите, Виктор Михайлович, место мы вам нашли самое безопасное, какое только можно, — с плохо скрытой гордостью объявил Денневитц, едва тёзка покинул машину и огляделся.
Пока коллежский асессор утрясал какие-то свои вопросы с охраной башни, тёзка по моей просьбе повертел головой. Ну да, дворец съездов тут в Кремле отгрохать, слава Богу, не догадались, и сейчас по соседству с Троицкой башней располагались сразу несколько старых строений, самое большое из которых тёзка определил как Оружейную палату. В моей памяти она находилась в другом месте, но мало ли, что тут у них и как…
В самой же башне в моём мире устроили репетиционную базу президентского оркестра, а здесь в ней располагались какие-то технические и жилые помещения, уж не знаю, для чего и для кого предназначенные. Вот в одно из таких помещений на самом верхнем этаже башни, если не считать шатровую надстройку, нас с тёзкой, уж простите за тавтологию, и поместили.
Ну что, условия тут оказались намного лучше, чем были у похитителей, всяко лучше, чем у подполковника Елисеева в батальоне и в чём-то даже получше, чем на квартире в доме госпожи Волобуевой. Комнат дворянину Елисееву отвели не две, а целых три — маленькую спальню, комнату для гимнастики с набором гантелей разного веса, перекладиной и кольцами, и комнату побольше, предназначенную исполнять, в зависимости от конкретных потребностей жильца в то или иное время, роль кабинета, столовой или гостиной. К этому прибавим прихожую, ватерклозет и ванную — очень даже неплохо. Не обошлось, увы, и без целых двух недостатков. Во-первых, сводчатые потолки, под побелкой которых легко угадывалась кирпичная кладка, создавали впечатление среднее между тюрьмой и казармой, во-вторых, небольшие окна давали нормальное освещение только утром и днём, уже ранним вечером приходилось включать электрический свет. Кормёжку с доставкой по месту пребывания тёзке обещали по норме Кремлёвского полка, так что гимнастические снаряды смотрелись никак не лишними, иначе на гвардейских харчах можно было бы тупо растолстеть, в воскресные и праздничные дни дозволялись алкогольные напитки — по предварительному заказу и в ограниченных количествах. Тёзка мог заказывать любые книги с получением через два-три часа, хороший набор письменных принадлежностей имелся, газеты в любом желаемом ассортименте приносили, в зависимости от времени их выхода, утром либо вечером. Для прогулок тёзке выдали пропуск, дававший право ходить по территории Кремля, не по всей, впрочем, но объяснять, где гулять можно, а где нельзя, Карл Фёдорович не стал, просто сказав, что куда не положено, тёзку и так не пустят. Но вот покидать сам Кремль тёзке запрещалось, как и выходить на прогулку после полуночи и до восьми утра. Что ж, в общем и целом очень даже неплохо. Вещи тёзкины доставили сюда вместе с самим жильцом, и оставив дворянина Елисеева устроиться и отдохнуть, коллежский асессор предельно мягко напомнил, что в случае несанкционированной телепортации условия содержания беглеца при обратном его водворении изменятся не в лучшую сторону. Разумеется, тёзка тут же заверил Денневитца в полном понимании сложившихся обстоятельств и столь же полном отсутствии желания нарушать установленный порядок проживания. Душой при этом тёзка вовсе не кривил, искренне надеясь, что вопрос о его беспрепятственной учёбе в университете решится в самом скором времени и устраивающим его образом. Ну и гордость работала — как же, в Кремле теперь живёт, не абы где. Не скажу, что и меня та самая гордость прямо переполняла, но пожить в Кремле — в той своей жизни я о таком и мечтать-то не мог.