— Ну, так мы и проиграем, нутром чую. Уже слишком много всего против нас, а скоро ещё и американцы прибавятся. Но я тебе обещаю — Германия проиграет эту войну только для того, чтобы в следующий раз подняться и победить. Она пока только в планах, настоящая война, а не это жалкое уродство, война, в которой мы избавимся от кайзеров, краличеков и прочих застольных вояк и сможем драться по своим собственным правилам.
— Думаешь, в этой войне у нас совсем нет надежды на победу?
Он улыбнулся — такой знакомой приятной улыбкой.
— Только между нами, дорогой Прохазка — совершенно никакой. Я ещё зимой 1914 года, когда лежал в госпитале, понял, что Германия уже проиграла. Мы с самого начала совершали слишком большие ошибки, нам с ними не справиться. Мы проиграем через два года, может, через три, враги сейчас для нас слишком сильны. Немецкое верховное командование испробовало всё — огнемёты, отравляющий газ, подводные лодки, и всё такое. Но всегда неудачно.
— По моему опыту, за использование такой дряни, как отравляющий газ, мы заслуживаем поражения.
— Беда не в том, Прохазка, что мы применяли такую дрянь, а в том, что делали это нерешительно. Точно так же, как и воздушные налёты — понемногу, по частям, без плана. — Он наклонился через стол и взглянул мне прямо в глаза. — Лично мне наплевать на использование отравляющего газа или бомбардировок больниц и приютов. На самом деле, будь моя воля, я бы специально в них целился и сбрасывал бы бомбы с отравляющим газом на города, если так надо для дела. Страх - оружие не хуже любого другого, а мирные жители для него — лучшая мишень. Только если мы намерены его использовать, следует это делать максимально эффективно — не булавочные уколы четырьмя-пятью аэропланами против городов с сотнями тысяч человек, а рейды с сотней или тысячей аэропланов против городов в десять тысяч — налететь из голубого неба и улететь спустя пять минут, оставив вместо города пылающее кладбище. И пусть гадают, какой город у нас в меню на завтра. Вот как я понимаю войну — бить безжалостно, жёстко, без предупреждения. Если враг твой оскорбляет тебя — приди ночью, взорви его дом, перережь горло его жене и детям, отрави его собаку. И тогда в будущем он оставит тебя в покое.
Я молчал. Я всегда считал Поточника немного чудаковатым, мечтательным германским поэтом-философом, возможно, с некоторыми странными убеждениями, но в целом — вполне порядочным человеком. Но сейчас он проповедовал это убийственное безумие с убеждённостью вегетарианца-догматика или новообращённого христианина.
Как будто соседский породистый спаниель, всегда игривый и ласковый, внезапно появился с безумно горящими глазами и оторванной детской рукой в зубах. Неожиданно я понял слова Елизаветы, к которым раньше относился несерьёзно — о желании позвать на помощь, когда он стал спрашивать о цвете её сосков.
— Я так понимаю, — сказал я, — что ты сторонник дальних бомбардировок. И планируешь в больших масштабах применять их во второй мировой войне?
— Вовсе нет. Я понимаю, что стратегические бомбардировки могут занять какое-то место в современных боевых действиях, но не главное, только как оружие устрашения. Делай это регулярно, ночь за ночью — и у врага будет время построить укрытия и привыкнуть, как к нашим знаменитым подготовительным обстрелам, которые длятся неделями и лишь позволяют врагу привести в готовность резервы. Нет, меня интересует совсем другой вид воздушных сил — мощные и огромные воздушные формирования, которые будут использоваться как можно ближе к фронту для непосредственной поддержки армии — бои в воздухе силами подразделений, специально созданных для этой цели. Воздушный флот действует в контакте с наземными войсками с помощью радиосвязи и используется, чтобы уничтожить любые силы врага перед продвижением вперёд.
— А ты не думал, что наземным подразделениям будет тяжеловато носить рации?
— Не в моей будущей германской армии. На этой неделе я читал в отчёте разведки, что британцы при Анкре использовали бронированные гусеничные трактора. Только эти самодовольные идиоты пренебрежительно отзываются о них, как о "малозначимых механических игрушках". Нет, если я что-нибудь в этом понимаю, это не игрушки. Это и есть война будущего — колонны бронированных машин с рациями для вызова флота аэропланов — летающей артиллерии. И больше не нужно тратить девять дней бомбардировок и двадцать тысяч жизней, чтобы захватить один квадратный километр. Мы победим скоростью и беспощадностью, а так же сохраним завоеванное. Хоть это и латынь, но девиз хороший — пусть ненавидят, лишь бы боялись.