- Макс! Большое дерево справа. Взбираемся быстро на него. Я подсажу тебя!
Хотя я старался произнести это как можно более твердо и уверенно, голос мой слегка дрожал, выдавая волнение от присутствия опасности.
Но сын стоял, не двигаясь, как будто загипнотизированный волчьим взглядом.
Когда сзади неожиданно раздался громкий хруст ветки, мы оба заметно вздрогнули. Последнее, что я увидел, перед тем как обернуться, была серая спина и пушистый хвост волка, который поспешил скрыться в чаще, мгновенно утратив к нам интерес.
Практически тут же я услышал радостный возглас Макса, который обернулся раньше, чем я:
- Дед! Это ты!
Пробравшись, наконец, через заросли кустарника и бурелом, перед нами оказался мой отец в камуфляжной форме и кепке цвета хаки. В руках у него была крупная березовая ветка, сломанная надвое. По всей видимости, волка спугнул именно звук, с которым она несколько мгновений назад сломалась.
- Вот, решил проверить, как вы тут…
- Ты вовремя! - с облегчением выдохнул я.
- Дед, а ты всегда без ружья ходишь по этому лесу?
- А зачем мне ружье? Я же за грибами пришел, а не на охоту. Я здесь почти каждый день. Вдоль и поперек этот лес исходил. Всё тут знаю, и меня все знают.
- И не страшно тебе? Мы вон сейчас волка встретили…
- А бояться нельзя. Звери чувствуют страх. А уж, ежели и бывает иной раз, что начнет шевелиться страх во мне, то молитву вслух читаю.
Мы вернулись к своему лагерю. Сварили в котелке картофельный суп с тушенкой и уселись вокруг складного стола трапезничать.
Я с удовольствием прислушивался к беседам, которые вел сын с моим отцом, осознавая особую значимость момента: на этом лесном пиршестве за одним столом собрались одновременно представители трех поколений моего рода. Но в то же время я постоянно ощущал смутное беспокойство, то и дело оглядывался по сторонам. Мысль о том, что где-то совсем рядом бродит матерый волк, тревожила меня: «А что, если он вернется? А вдруг он не один?» Будь у нас с собой ружье, я бы себя чувствовал более уверенно. Но ружья не было, да и я был не один. Подвергать сына опасности мне не хотелось. Я сидел и думал, как бы предложить сыну поехать домой так, чтобы не расстроить его и не вызвать подозрений в том, что я серьезно опасаюсь за нашу безопасность.
Отец тоже, оказалось, наблюдал за мной, и без лишних слов понял, о чем я переживаю. Когда мы пообедали и допили чай, он вдруг произнес:
- Знаете что, ребята? Думаю, не стоит злоупотреблять гостеприимством хозяина здешних мест! К тому же ночью по прогнозу гроза намечается… Давайте - ка я помогу вам собраться, да поедем домой вместе. Заодно довезете меня, а то нога что-то заболела, боюсь, не доковыляю сам-то… - он встал на ноги и неожиданно скорчил гримасу, словно от боли, при этом незаметно подмигнул мне.
Я едва сдержал улыбку: “Ох, и артист!”.
Поступившее предложение было весьма кстати и избавило меня от необходимости, что-то дополнительно объяснять сыну.
Мы быстро свернули лагерь, сложили все вещи, убрали следы своего пребывания и двинулись к машине. Как только мы сели в нее: мы с Максом спереди, отец - сзади, пошел сильный дождь.
- Всё хорошо, когда вовремя! - подытожил отец.
Когда мы выезжали с места нашей стоянки, в зеркале заднего вида я вдруг заметил какое-то движение. Присмотрелся и увидел: на окраине леса неподвижно сидел волк и пристально смотрел нам вслед. Волна мурашек пробежала по всему моему телу, а следом пришла мысль: «Хозяин вышел проводить нас». Я ехал очень медленно и периодически возвращался взглядом на его уменьшающуюся фигуру в зеркале. В какой- то момент, когда вновь взглянул туда, я вздрогнул. Мне показалось, что вместо волка на краю леса теперь стоял седовласый старец и махал рукой нам вслед…
Следующие несколько дней мы, как и первоначально планировали, провели на Чашкинских озерах. Погода наладилась. Было солнечно и тепло. Удалось и позагорать, и поплавать. А по утрам к тому же был неплохой клев. Так что мы с сыном получили огромное удовольствие от завершающей части нашего отпуска.