- Нет, не единственный. Был еще один случай в детстве, про который мне даже сейчас стыдно рассказывать. Тем более тебе…
- Ну уж, ладно, раз уж начал, рассказывай. Интересно же, что ты в детстве вытворял, - хмыкнул сын. – Поди, меня за подобные проделки наказывал, а сам, оказывается, тоже далеко не идеальный был…
Я помолчал немного, как будто собираясь с духом. Даже почувствовал, как начали полыхать мои щеки и уши, наливаясь прежним ощущением стыда, как тогда в детстве, и буквально выдавил из себя первую фразу:
- Да, от идеала я был очень далек тогда... да и сейчас впрочем.
Это мое признание вызвало ощущение волны мурашек на коже и как будто прорвало плотину в моем горле, дальнейший мой рассказ лился уже без остановки:
- Это примерно через год было после того случая, что я тебе только что рассказал. Тоже летом. Сговорились мы с друзьями как – то в поход пойти в лес, да не просто так, а с ночевкой. А заночевать я ребятам предложил как раз в пещере – двухэтажке. Знал я, что родители одних нас точно не отпустят. Ну вот и подбил я всех друзей соврать: чтобы каждый родителям сказал, что мы, мол, с моим дедом пойдем. Он местные леса хорошо знал, охотник заядлый и следопыт. С ним бы нас без вопросов отпустили. Ну, и сам соврал своим родителям…
Нас было пятеро пацанов. Ушли мы в лес рано утром, солнце едва встало. Все было хорошо. Еды каждый из нас взял вдоволь, спички, теплые вещи, ножи. Развлекали себя целый день, как могли: то в «казаки – разбойники» в лесу играли, то стреляли по нарисованной мишени из самодельных луков. Это я у бабушки моток резинки бельевой тогда умыкнул. Вот мы и наделали себе оружия. Стрелы наточили из веток. Когда начало темнеть, пришли мы к двухэтажке и начали на ночлег обустраиваться. Развели костер. Пытались картошку запечь на углях. Только чем темнее становилось, тем все менее уютно нам было. Хоть мы и старались бодриться, рассказывать друг другу какие-нибудь веселые истории, но часто мы дружно замолкали и прислушивались к шорохам в лесу: то к шуму ветра, то к уханью филина, то к хрусту веток. Когда же вдали раздался волчий вой, мы не на шутку испугались. Сбились в кучу ближе друг к другу около костра, достали свои ножи и напряженно вглядывались в темноту. Охота спать прошла разом у всех. Решили, что будем сидеть около костра все вместе до самого утра, а как только рассветет, сразу отправимся домой.
- А веток для костра у вас достаточно было?
- В том – то и дело, что мы не особо позаботились о том, чтобы сделать их значительный запас. Костер развели большой, и ветки прогорали достаточно быстро. Принесенная куча таяла на глазах. Подозреваю, что в голове каждого из нас тогда было всего два вопроса: «Что мы будем делать, если костер потухнет раньше, чем настанет утро?», и «Что делать, если кого-то приспичит в туалет?». Думаю, выходить из пещеры, что в том, что в другом случае, ни у кого из нас желания не было. Становилось прохладно, но вариант отойти от костра, и сходить за теплыми вещами – никем из нас тоже не рассматривался. Пока мы сидели все вместе, было не так страшно. Но через час мы уже начали сильно мерзнуть, ибо костер становился все меньше. То ли от холода, то ли от страха - у нас зуб на зуб не попадал. А когда мы услышали приближающийся хруст веток под чьими-то тяжелыми ногами, кровь и вовсе застыла у нас в жилах… Мы мысленно приготовились к самому страшному: так громко, никого не таясь, мог ступать ночью только хозяин пермских лесов – медведь. Мне кажется, мы даже дышать перестали.
Но через мгновение вход в пещеру осветил факел, и мы облегченно вздохнули, услышав:
- Они здесь! Слава Богу!
Это были наши родители и соседи, которые с факелами уже несколько часов рыскали по лесу, организовавшись для наших поисков. Среди членов этого стихийного спасательного отряда был и мой дед.
Мамы в слезах бросились к нам и начали тискать, каждая – именно свое нерадивое чадо. Даже не знаю, кто был рад больше нашему обнаружению: мы или они. У нас тоже щеки были в слезах. Страху – то мы натерпелись в ту ночь, вот и выходило напряжение. Среди этой кутерьмы и слез счастья, я вдруг услышал, как кто-то из мужчин пробурчал в адрес моего деда: «Повезло тебе, старый алкоголик! Случись с ними что, мы бы тебя линчевали! Это же надо быть таким безответственным!». Я видел, как вспыхнули глаза моего деда, но он ничего не сказал в ответ. Но самое страшное было то, что промолчал я… Не признался, что это я подбил всех соврать родителям, что дед даже не знал о наших планах. Я ничего не сказал в его защиту. Сначала мне было страшно, что меня накажут. Что все эти сердитые дядьки, которые практически всю ночь искали нас, прочесывали всю округу, начнут ругаться на меня все разом. От одной этой мысли мне становилось дурно, хотелось стать маленьким и незаметным, как комар. А через несколько мгновений я уже сгорал от стыда от того, что смалодушничал и позволил им всем несправедливо обвинять моего деда в том, к чему он не имел ни малейшего отношения. Мне и сейчас стыдно также, как тогда…