К моему счастью, представление прошло отлично. Зал аплодировал нам, когда мы с ребятами в конце вышли на поклон, как настоящие артисты. И вот уже все пошли за кулисы, а я застыл на середине сцены. В зале вновь воцарилась тишина, все взгляды сосредоточенно смотрели на меня в ожидании продолжения. Кровь тут же прилила к моему лицу, ладони вспотели, тело била мелкая дрожь, а мое сердце, казалось, стучало уже не в груди, а где-то в горле. Я сжал ладони в кулаки и заговорил, сначала неуверенно, а затем все быстрее, громче и тверже:
- Я сказать хотел, признаться точнее… Вы же помните тот случай летом, когда вы нас искали в лесу ночью… Так вот…Я соврал, и друзей своих подговорил соврать. Мой дед ни в чем не виноват, он даже не знал о наших планах. Это я придумал сказать, что он нас в поход поведет. Иначе наши родители не отпустили бы нас в лес с ночевкой. Мне стыдно, что я соврал… а еще за то, что не признался сразу, и вы все на деда моего разозлились… Я прошу прощения за то что сделал… у вас всех, и у своего дедушки.
Я умолк, мои глаза скользили по лицам в зале, пока не нашли моего деда. Он уже встал с места и начал быстро пробираться к выходу. Ему как будто неловко было от всего происходящего. В дверях актового зала стоял отец Шурика, это именно он тогда нагрубил деду, когда нас нашли. Он протянул деду свою руку для рукопожатия в знак примирения. Дед остановился и, чуть помедлив, протянул свою в ответ.
Широкая улыбка расплылась по моему лицу. Я вдруг почувствовал, что дрожь в теле прекратилась. По всем мышцам разлилось приятное тепло и спокойствие. Внутреннее напряжение, которое я ощущал несколько последних недель, куда-то исчезло, я почувствовал себя легко и свободно.
А люди в зале начали вновь аплодировать… Вот такая история, - подытожил я.
Все это время сын внимательно слушал меня, стараясь не упустить ни одного слова. Когда я закончил свой рассказ, он посмотрел мне в глаза и затем произнес:
- Знаешь, пап, а ты молодец! Это прям поступок! Не каждому это под силу. Даже не знаю, смог бы я сам признаться на людях, если бы оказался в такой ситуации.
На следующий день мы свернули свой импровизированный лагерь, погрузили все в автомобиль и отправились домой. Каникулы сына еще продолжались, но мой отпуск уже подходил к концу, а впереди было еще много дел.
Но я заметил, что после той ночи разговоров возле костра, наши отношения с сыном стали теплее и доверительнее.
Прошло несколько недель. Жизнь шла своим чередом.
Однажды, вернувшись домой с работы много позже обычного, я застал своего сына сладко спящим на диване в обнимку с увесистой книгой, на которой крупными буквами красовалось: «Славянская мифология». Я тихо улыбнулся: у сына, как любого подростка в его возрасте, увлечения менялись так быстро, что порой я даже не успевал за ними уследить: рисование на графическом планшете, самбо, польский язык, японские иероглифы, волейбол… Теперь вот пантеон славянских божеств. Я аккуратно укрыл сына пледом, убрал книгу, закрыл разложенные на письменном столе учебники и тетради с домашними заданиями. Выключил настольную лампу и бра. Уже собираясь уходить, поймал себя на мысли, что мне хочется заглянуть в ту книгу. Моя рука самопроизвольно потянулась к ней. Я взял ее и тихонько вышел из комнаты. На кухне я налил себе в кружку чай и сел на небольшой диванчик рядом с обеденным столом, устроившись для уютного чтения.