— Подождите, Бёрк, — прервала его Огаста, — у меня к вам вопрос, как к специалисту, знавшему Мелвила и этого Арбенина — Сэма Донована или как там его еще. Мог ли Арбенин создать подобную микросхему, как Мелвил?
— Микросхему не знаю, а вот провести успешную имплантацию ее, мог, он как раз работал в этой области. Линдон его завербовал как прекрасного нейрохирурга, именно для этой цели. У нас еще не было такого хирурга, который так успешно проводил операции на мозге. Арбенин же, нескольким испытуемым внедрил чип Мелвила, но без этого вещества, они будут работать до того времени, пока не начнутся возрастные изменения, по этому простой чип рассчитан не более, чем на пять, максимум десять лет. Так сказал Джефферсону Мелвил, и этот разговор зафиксировал один из моих сотрудников. Дейл хотел скрыть от правительства некое вещество, как они его называют. Происхождение его неизвестно и только Джефферсон мог нам все рассказать, но он… я сомневаюсь, что он будет с нами сотрудничать. Он может закончить проект «Медуза», но нужен ли нам такой киборг, если через некоторое время, его мозги просто поджарятся и взорвутся.
— Нужен, — спокойно кивнула Кинсли, — почему работа процессора Мелвила не долговечна, вам известно?
— Только из того разговора, но это лишь предположения о несостоятельности чипа. Нужно проводить еще более глубокие исследования. По моим данным, в США идет разработка подобных микросхем и изучается их взаимодействие с мозгом человека или с его отдельными частями тела. У меня есть подозрения, что Арбенин многое мог бы нам поведать…
— Так найдите его, где ваши хваленые ищейки, агент Бёрк? — Огаста напряженно скрестила руки на груди. — Он был у миссис Вайс, где, по всей видимости, Мелвил спрятал вещество, нам стало известно, что оно было в собачьем ошейнике.
— Да, мэм, мы навестили эту леди, не обошлось без небольшого эксцесса…
— Ну, Бёрк, это ваш стиль, — холодно прервала его Огаста. — Вы допустили много ошибок, и я отстраняю вас от работы с этим делом. Арбениным займутся другие агенты, более профессиональные. Вас же мы хотим отправить в Соединенные штаты, там есть одно дело, как раз для вашего стиля работы, — она, криво усмехнувшись, подошла к столу. — Вам все объяснит мистер Макмиллан.
Бёрка раздирали противоречия, он был страшно недоволен, но пытался не подавать вида. Эта стерва Огаста хочет моими руками делать всю грязную работу, а потом сливки собирают ее послушные, безропотные мальчики.
Огаста, словно читая мысли Бёрка, подошла к нему и, положив свою маленькую, но твердую ладонь ему на плечо, сказала:
— Я предупреждала вас, Томас, многим людям из правительства стали не нравиться наши методы, хотя это были ваши Ноу-хау, — сделав акцент на слове ваши, она посмотрела в глаза Бёрку и, развернувшись, направилась к своему столу. — Да, и смените одеколон, при вашей работе, от вас должен исходить немного другой запах, не такой резкий.
Томас, принюхавшись, не понял ее намека, но его размышления прервал вошедший Трей Макмиллан, помощник Огасты Кинсли и ее правая рука. Протянув руку Бёрку, он понял, что тот почти разжалован в рядовые.
— Мистер Макмиллан, побеседуйте с агентом Бёрком, он тот человек, что нам нужен для работы в Соединенных штатах.
Арбенин не находил себе места, доехав до Невингтонского сада, он повернул на Рокингхем стрит к дому Филиппа Торнбери. Торнбери был его связным, много лет работавшим на Советскую разведку. Оставив машину в трехстах метрах, Дмитрий быстрым шагом направился к дому Фила. Он старался вести себя не принужденно, однако не мог не удержаться, чтобы не оглянуться. Переведя дух, он вошел в незапертую калитку и с главной улицы попал в проулок. Оттуда Арбенин подошел к черному входу и, открыв дверь своим ключом, вошел внутрь. Только здесь он почувствовал себя в безопасности.
— Дима, что происходит? — с порога спросил его Торнбери, ты не выходил на связь уже несколько дней.
— Ты газеты читаешь, Филипп? — Дмитрий, нервно закурив, вынул из внутреннего кармана сложенный вчетверо номер газеты «Таймс».
— А, — протянул Торнбери, — если ты о смерти Мелвила, то я знаю об этом. Да, на Джефферсона тоже напали в тот же вечер и, жестоко избив, бросили около больницы Святого Бартоломео.
В глазах Арбенина застыл немой вопрос, потом, немного успокоившись, он налил себе чая и сказал:
— Знаешь, я был там, когда убивали Мелвила.
— Что?! — Филипп выронил из рук ручку с блокнотом, — в Центре знают об этом?
— Я только смог оторваться от слежки, Фил, не мог же я тебя подставить, они вились за мной как стая гончих, я прокололся, не знаю где, но…
— Это все потом, объясни мне, что произошло в библиотеке на Монтагью Плас, как ты там оказался?!
— Я хотел… именно в тот день забрать документы Мелвила, он пригласил меня посмотреть на одно его изобретение, я сделал все возможное, чтобы войти в его доверие и всегда восхищался его идеями. Талантливому человеку всегда льстит повышенное внимание и порой, он не замечал, как я был навязчив. Я сыграл на его тщеславии и самолюбии и готовил почву много месяцев, прежде чем Дейл начал делиться со мной. Когда я пришел к нему, мы долго беседовали, потом погас свет, и Мелвил начал возмущаться, что это уже не первый раз. Потом он решил подняться наверх, чтобы выяснить, что со светом, но в лаборатории, как оказалось позже, кто-то был, будто он знал, что Мелвил выйдет из комнаты, оставив его наедине с его бумагами. Я хотел пойти с Дейлом, но в последний момент вернулся, прошло не больше минуты. В лаборатории была женщина, которая, положив записи Мелвила в чемоданчик, направилась к выходу. Увидев меня, она побледнела, не ожидая, видимо такого поворота. Мы поняли друг друга без слов, но она была настроена решительно, когда я попытался задержать ее. Когда загорелся свет и вернулся Мелвил, началась полная неразбериха. Я понял, что нужно действовать решительно. Она была сильной, слишком сильной для женщины и в какой-то момент, отбросив Мелвила назад, она повалила меня на пол. Мы боролись, самое ужасное, что я не слышал больше Мелвила. Очнулся я, когда ее уже не было, она видимо чем-то оглушила меня и скрылась. Однако я тоже сумел кое-что добыть, — грустно улыбнулся Арбенин. — Самое ужасное, что Дейл был мертв. Она толкнула его и… это так нелепо, он ударился головой об угол металлического стола… Я услышал шаги охранника, и мне пришлось спрятаться. Позже я вылез из своего укрытия и уничтожил все следы моего пребывания в лаборатории. С трудом, чтобы меня ни кто не заметил, я выбрался из библиотеки, какое-то чудо спасло меня от полиции. Вот… а потом меня навестил агент Линдон Ройс и начал задавать странные вопросы о моих взаимоотношениях с Мелвилом. Около моего дома появилась машина с его людьми, каждую минуту я начал кожей чувствовать слежку, куда бы я не пошел, агенты Ми-6 следовали за мной. Сегодня мне удалось оторваться, мне пришлось угнать машину, чтобы беспрепятственно доехать к тебе. Я бросил ее на повороте на Рокингхем стрит и сразу отправился сюда.
— Надеюсь, тебя ни кто не видел? — озабочено спросил Торнбери.
— Я никого не заметил…
— Хорошо, я проверю и если все нормально… сообщу Чарыге, сегодня вечером я как раз выхожу с ним на связь. Ты что-нибудь добыл для него, есть информация или только проколы с неудачами?
— Есть одно, что его заинтересует, сообщи, что нам удастся сделать подобное, что когда-то изобрел Мелвил, у меня есть информация о чипе.
Торнбери вопросительно приподнял брови, на что Арбенин покачал головой.
— Это я могу сказать только Чарыге.
— Хорошо, — после не долгой паузы ответил Филипп. — Тебе нужно будет сделать новые документы и… сам знаешь, все может пойти не так, как мы планируем. Сиди здесь, мне нужно уйти, узнать кое-что.
Арбенин полностью доверял Филу, но сейчас в нем начала расти тревога. Дмитрий чувствовал, что все кончится для него очень плохо. Возникла непонятно откуда взявшаяся головная боль, которая преследовала его с того дня, когда все произошло в лаборатории библиотеки. Как врач нейрохирург, он знал, что это от его чрезмерного волнения и опасений быть пойманным, столько всего произошло за эти дни, что и у подготовленного человека начнут сдавать нервы. Арбенин старался успокоиться, но был не уверен, что все пройдет гладко, одно его беспокоило, как отреагирует Чарыга на его рапорт о происшедшем. Пока Дмитрий ждал Фила, он выпил пять чашек кофе и выкурил полпачки сигарет, через полтора часа вернулся Торнбери, и лицо его было спокойным, если не сказать больше — довольным. Он сообщил, что все нормально, во всяком случае, Арбенину удастся беспрепятственно выбраться из страны, одно его беспокоило, что скажет Алексей Викторович.