Арбенин удивился, видя разительную перемену, произошедшую с его связным. Весь хмель куда-то улетучился, теперь он узнавал расчетливого Торнбери с холодным и ясным рассудком. Не доезжая до дома Филиппа, он попросил Дмитрия остановить автомобиль. Преследующая машина то же остановилась в нескольких десятках метров, а потом, резко рванувшись, понеслась вперед. Арбенин успел заметить, как из окон высунулись двое с оружием, которое не обещало ничего хорошего. Быстро опустив стекло, Торнбери опередив их, выстрелил, и с первого раза ликвидировал одного из противников. Второй открыл огонь и на разведчиков посыпались осколки разбитого под пулями стекла. Торнбери вскрикнул и, выругавшись, выстрелил еще раз. Дмитрий выстрелил навскидку и нажал на педаль газа. Было поздно, машина незнакомых противников, врезалась в их водительскую дверь, отбросив автомобиль к обочине. Распахнув дверь, Торнбери выскользнул на дорогу, Арбенин, отстреливаясь, выскочил следом. Внезапно выстрелы стихли, и Филипп упал, цепляясь за ветки кустарника на траву.
— Фил! — Арбенин подбежал к упавшему товарищу и, приподняв его, увидел, что у него вся грудь в крови, — что… как ты, Фил?!
— Надо уходить, — прохрипел Торнбери, — пока ни кто… кхр — ха, — он сплюнул на асфальт.
Быстро оглядевшись, Дмитрий увидел, как в ближайших домах, в окнах начал загораться свет, а где-то совсем недалеко послышался вой полицейской сирены. Приподняв товарища, он помог ему встать на ноги и кое-как ковыляя, они проскользнули в знакомый проулок. Добравшись до дома, Арбенин открыл замок и, втащив обессилившего Торнбери, захлопнул за собой дверь.
Стало тихо и Дмитрий, скинув плащ, посмотрел в окно, не включая свет. Отсюда было хорошо видно место перестрелки, и он видел, как подъехавшие машины полиции, словно пчелиный рой облепили место происшествия.
— Дима, там на моих ключах… был брелочек, кха… — прохрипел Филипп, казалось, ему становилось хуже. — Посвети… в верхнем ящике стола… да, там… есть точно такой же брелок…
— Вот этот? — спросил Арбенин, вынув брелочек, похожий на веселого колобка, вместо глаз которого были две кнопки, красная и зеленая. — Что это Филипп?
— Вопросы потом… кхе… кха… нажми на зеленую, направь в сторону моей машины.
Не успел Арбенин произвести требуемую манипуляцию, как на повороте на Рокингхем стрит прогремел взрыв.
— Черт побери, Фил, там же были… люди!
— Так надо, дружище, так надо, теперь… набери номер… 200-50-07… сообщи наш адрес и скажи, ситуация выходит из-под контроля, и… жди дальнейших указаний.
— Как ты, я не заметил, куда тебя ранили, Фил, что я могу для тебя сделать?
— Позвони, — спокойно, заметно скрывая нетерпение, произнес Торнбери, — если ты хочешь, чтобы… — он снова закашлялся и Дмитрий, не долго думая, набрал известный номер.
Через несколько минут, в дверь постучали.
— Пароль — Самая темная эпоха — сегодняшняя, — тихо сказал Торнбери.
Подойдя к двери, Дмитрий открыл ее после того, как убедился, что пароль верен. В комнату вошли двое неизвестных, ничего не говоря, они направились в комнату, отодвинув Арбенина. Склонившись над Торнбери, один из них покачал головой и, подняв его, они направились к выходу.
— Куда вы? — Арбенин не понимал что происходит. И не знал, что ему теперь делать.
— Завтра у вас самолет в Москву, не опаздывайте, за вами заедут, — сказал один из незнакомцев, — о Торнбери мы позаботимся.
Больше не сказав ни слова, они вынесли бесчувственного Филиппа, оставив Арбенина наедине со своими мрачными мыслями о случившимся и завтрашнем отлете в Москву. Он вспомнил слова Савченко, когда первый раз появился в Управлении на Лубянке о том, как погиб их специалист. Он вез секретные документы и самолет, в котором он летел, разбился.
Надеюсь, меня не постигнет его участь, вздохнул Дмитрий. В комнате по прежнему было темно, и он все еще опасался включать свет. Посмотрев в окно, в сторону пылающего автомобиля, окруженного пожарными машинами, Арбенин понял, что не заснет этой ночью. Страх, что вся операция висит на волоске, не давал ему расслабиться. Это он мог позволить себе только когда вернется в Москву. Полицейские разъехались и разошлись зеваки, на улице стало тихо. Арбенин лег на кровать и долго смотрел в потолок. Сон не шел, да он и не пытался заснуть, ночь тянулась бесконечно долго, а под утро, Арбенин чувствовал себя сильно усталым, и понял, что ему не придется играть немощного старика, в образе которого он находился. Как только стало светать, он медленно поднялся с постели и, направившись на кухню, включил кофеварку. Выпив кофе и позавтракав вареным яйцом и тостом с сыром, он посмотрел на часы. Было пора, и только он подумал об этом, как в двери повернулся ключ и в комнате появились вечерние гости.
— Доброе утро. Проверьте, все необходимое при вас? Нам пора, — кивком они попросили следовать его за ними.
— Да, — Дмитрий, осмотрев комнату, только сейчас увидел, что на диване, где лежал Торнбери, еще не высохло большое кровавое пятно. Взяв сумку с вещами, он проверил на месте ли дневник Мелвила. Вещество он положил в металлическую коробочку по виду фляги для виски, которую положил во внутренний карман пиджака. Фляжка была так хитро устроена, что когда ее открывали, из нее действительно лилось виски, и ни кто не мог бы заподозрить неладное.
Внутри все было в таком напряжении, что Арбенин ничего не чувствовал, единственным его желанием было поскорее сесть на самолет и убраться из страны, где каждую минуту его жизнь балансировала на тонком лезвии бритвы. Он с болью вспомнил Мелвила и ту молодую красивую женщину-убийцу. Встреть ее на улице, он никогда бы не подумал, что она способна на подобное. У нее была внешность скорее актрисы Голливудских фильмов, чем агента спецслужб. Стоп. У нее чисто американский тип лица, подумал вдруг Арбенин, жаль, что нельзя все это проверить, но Чарыга должен знать о его предположениях. Полиция ищет его под именем Сэма Донована, спецслужбы же, как советского разведчика Дмитрия Арбенина, от этих мыслей, его передернуло и он, посмотрев, все ли взял в последний, так сказать, путь, направился к машине. Незнакомцы, казалось, были на одно лицо, с одинаковыми короткими стрижками темных волос, в безликих серых плащах, словно выпущенные с одного конвейера. Арбенин сев на заднее сидение, задумчивым взглядом провожал дом Торнбери.
— Да, как там Филипп, с ним, надеюсь… все в порядке?
— Мы не имеем полномочий, докладывать о состоянии Торнбери, одно скажу, — посмотрев на своего товарища, он продолжил, — Филипп жив, больше нам ничего не известно.
Всю дорогу до аэропорта они молчали, Арбенин понял, что лишних вопросов его попутчики не любят и когда они остановились, Дмитрий вздохнул с облегчением. Выйдя из машины, Арбенин направился в здание аэропорта, и чувствовал их незримое присутствие. Арбенин понимал, что в случае непредвиденной ситуации, те без промедления откроют огонь. Но все прошло спокойно, его ни кто не узнал и, минуя все препятствия, Дмитрий, наконец, смог спокойно вздохнуть. Одно ему не давало покоя, так это воспоминания о падении самолета в Ла-Манш и гибели разведчика, на место которого он был отправлен в Лондон.
Когда самолет оторвался от взлетно-посадочной полосы, Дмитрий почувствовал легкое головокружение. С одной стороны он мог вздохнуть спокойно, его преследователи остались там, на туманном Альбионе. Однако что его ждало в Москве? Этот вопрос не давал ему покоя до последнего дня и теперь, когда он вез вещество в свою страну, Арбенин стоял на перепутье. Он знал, что оно так многим сможет помочь, но боялся, что его могут применить совсем в других целях. Дмитрий понимал, что должен все сделать как нужно, по правилам, но что-то останавливало его. Может то, что сам Мелвил боялся рассказать о веществе агентам Ми-6, на которых работал все эти годы. Эта мысль не давала ему покоя. Противоречия и сомнения мучили его до самой Москвы.
На темном небе одиноко светила Луна, освещая горные склоны и тихую гладь Миссури. Темные воды, покрытые лунным серебром, медленно несли свои воды. Женщина, сидевшая на переднем сидении, достав бинокль, посмотрела по сторонам и, заметив вдали огни, что-то сказала водителю. Уильям Факкер теперь был уверен, что поступает правильно, хотя сначала ему показалось, что он является посредником не очень хорошего дела, пока, наконец, Рокуэл ему все не объяснил. На сколько все это важно Уилли понял только после доверительного разговора со своим боевым товарищем. Факкер грустно смотрел на проносящиеся мимо скалистые холмы. Было холодно, и он чувствовал что его начинает бить озноб, то ли от холода, то ли от страха перед неизбежностью. Посмотрев на часы, мужчина облегченно вздохнул, и когда машина, сбавив ход, остановилась на обочине, судорожно сглотнул. Вернувшись из Вьетнама, пять лет назад, Уильям Факкер устроился в продуктовый магазин по рекомендации своей сестры, так как она была знакома с хозяином. Недалеко от магазинчика, Факкер снял небольшую комнату, и все шло своим чередом, пока в одно утро, когда его смена закончилась в пять утра, он решил прогуляться по улицам Станфорда и заглянуть в закусочную «Чикен — джок», которая работала круглосуточно. Там всегда было великолепное кофе и горячие хот-доги. Расположившись у окна, Факкер заказал себе свой обычный набор: кофе, хот-дог и салат из помидор, когда в мужчине, сидевшим впереди него, он узнал Дональда Рокуэла.