– Она пыталась, – Нора закатила глаза, сложив руки на груди. Перепачканный краской фартук удивительно хорошо гармонировал с одухотворенным лицом своей хозяйки, – даже смогла затащить меня на бальные танцы. Но я продержалась всего год, а потом сбежала оттуда, сверкая пятками. Впрочем, дело было не в танцах. Я просто не хотела слушаться ее, – девушка горько улыбнулась, окинув взглядом картину, – я была ужасной племянницей, Уилл. Твоя мама не заслуживала такого отношения, и мне жаль, что я поняла это слишком поздно.
Он глубоко вздохнул и подошел ближе к сестре. Без лишних слов Уильям крепко обнял оцепеневшую кузину и прижал к груди. Элли была ниже на целую голову, но это не спасло его костюм от краски на фартуке.
– Что ты делаешь, испачкаешься же! – она поспешно оттолкнула брата.
– Да и к черту, тебе щелчка пальцев хватит, чтобы это исправить. А на счет твоих слов… Ты не виновата, Элли. Мама знала, что такое трудный подросток. Я с 13 до 17 лет знатно мотал ей нервы, бунтовал и бесился, но ей это никогда не мешало любить меня и заботиться. Более того, когда я сам пришел к ней просить прощения за свои выходки, она оборвала меня на полуслове и заявила: “Я была стократ хуже тебя, сынок. Мои родители повидали семь кругов ада, прежде чем я перебесилась, и это длилось почти 15 лет. Может поэтому они и не дожили до твоего рождения. Так что расслабься!”
– С… серьезно? – глаза Норы в тот момент стали похожи на два бездонных колодца, а щеки слегка побледнели, – наша милая и славная Эрика была бунтаркой?
– Еще какой! Она тебе не рассказывала?
– Не успела… Я не дала ей такой возможности, – девушка опустила взгляд, неловко переминая пальцы, – мы вообще редко говорили по душам.
– Значит теперь мне есть, что тебе рассказать, – он потрепал Нору по голове, хитро улыбаясь. Почему-то в таком формате вспоминать о матери было совсем не больно, даже наоборот. По-своему приятно.
Девушка скинула с себя фартук, щелкнула пальцами, и от краски на костюме Уилла не осталось и следа.
– Тогда пойдем прогуляемся, братишка. Хочу подышать свежим воздухом и показать тебе одно местечко, а по дороге ты мне расскажешь, чего я не знала о твоей матери.
Уильям с радостью поддержал эту инициативу. Ребята вышли на мощеную улочку и направились в сторону Садовой улицы. Климат в Питере напоминал Уиллу родной Лондон, а вот атмосфера немного отличалась. Неуловимо, но все же ощутимо. И парень сам не мог понять, что именно так привлекает и восхищает его в этих узких улочках и скоплениях памятников.
– Итак, я слушаю, – Элли вернулась к оставленной теме после того, как они купили кофе навынос.
– Начнем с того, что моя матушка была первенцем у наших бабушки и дедушки, – Уилл пригубил свой напиток и погрузился в воспоминания, – ей было около шести лет, когда родился Роберт, и примерно одиннадцать, когда на свет появилась Аньела. Мама говорила, что с рождением брата стала всячески показывать свое недовольство. Родители полностью переключились на него, прежде я не понимал почему, но теперь знаю…
– Он родился магом, – закончила за брата Элли, – я могу ее понять. Мои силы подавляли с помощью специального амулета, но если бы не эта безделушка, мое обучение пришлось бы начинать гораздо раньше. Уверена, даже с потенциалом дяди его воспитание отнимало немало сил.
– Может и так, но к моменту рождения твоей мамы его отдали на обучение в дом нашего прадеда - Тодеуса.
– Так как Эрика взбунтовалась? Мне она говорила, что в маме души не чаяла!
– Так и было, наверное. Тем не менее ее не устраивал порядок жизни в родительском доме. Вечная роль няни для сестры, постоянные нотации матери и учеба, много учебы. Ее заставляли учиться на врача, тогда как мама всегда хотела быть танцовщицей. По ее рассказам, самое безобидное в ее выходках – притащить на урок химии несколько крупных лягушек или затеять драку. Сколько раз она сбегала с уроков… Дело едва не дошло до отчисления.
– Звучит совсем на нее не похоже, – Элли быстро выпила свой кофе и избавилась от стаканчика, – что же изменилось?
– Думаю, многое решило время. В двадцать два года она сбежала из дома и отправилась в Нортумберленд, чтобы потом своими силами проложить себе путь во Францию.
– Почему именно туда? – от упоминания Франции сердце Элли больно кольнуло.
– Не поверишь – твоя тетушка Эрика хотела стать участницей кабаре-ансамбля, – Уильям хитро улыбнулся.
Нора не смогла даже представить себе подобную картину
– Действительно, верится с трудом. А что потом? Она смогла?
– Потом она встретила моего отца, – он покачал головой, – и их роман во многом помешал ей осуществить свою мечту.